В субботу утром Марк заехал за мной и мамой, чтобы отвезти нас в Акару. Он благоразумно не стал подниматься – моя кошка была дома. Все дорогу он развлекал нас интересными рассказами, и мама, казалось, была полностью очарована им. Мне бы ее смелость и беззаботность – и мы с Марком давно бы уже поцеловались.
Марку должно было быть с нами неинтересно – ведь мы поехали за одеждой, но он не только терпеливо обходил вместе с нами все витрины и рассматривал вещи, но и рекомендовал примерить то, что, на его взгляд, подойдет нам. Мама с удивлением отметила, что ни в одной из рекомендаций он не ошибся. Я краснела до кончиков ушей, когда примеряла обновку, и Марк описывал мне, как я красива. С его помощью мы быстро управились с покупками, и после заехали в небольшой ресторанчик. Он сам заплатил по счету, отплатил все наши покупки, отчего мама растерялась окончательно, но, в принципе, ненадолго. Поездкой в Акару она осталось довольна, и Марк постоянно твердил мне о том, как рад был познакомиться с моей мамой.
В академии Марк появился только вместе со мной. Когда он открыл мне дверцу «Лексуса», мне захотелось провалиться сквозь землю – абсолютно все смотрели на нас. Пытаясь укрыться от их взглядов, я инстинктивно пряталась за Марка, чем вызывала еще большее любопытство всех студентов.
– Марк, в следующий раз я пойду пешком! – шипела я на него.
– Думаю, не в машине дело, – беззаботно ответил он. – А вот в этом.
Его рука оказалась на моем плече, и он притянул меня ближе. Хватка была настолько крепкой, что, даже если бы я захотела, то не смогла бы вырваться. Но ради этого объятия я готова была выдержать сколь угодно удивленных и завистливых взглядов. Как бы на меня ни смотрели, чего бы мне ни желали, главное – я с Марком, и это значит, что мне ничего не грозит.
Не обращая ни на кого внимания, он уверенно провел меня в аудиторию и только после того, как все однокурсники увидели меня с ним, опустил руку. Заметив в глазах своих знакомых бесчисленное количество застывших вопросов, я решила, что ни на секунду не отойду от Марка.
Мы сели вместе на самую первую парту. Обычно скучная анатомия на этот раз текла для меня легко и быстро, я без проблем усваивала материал, до этого казавшийся мне неинтересным. В общем, я была счастлива, как и всегда в последнее время.
Я захватила с собой компьютер, и на перемене Марк напомнил мне про необходимость вернуть его владельцу. Собравшись с духом, я рискнула отойти от Марка.
Найдя Андрея, я присела к нему за парту.
– Спасибо большое, – начала я, подвигая к нему компьютер, – я приготовила для тебя небольшой подарок.
Он слегка улыбнулся, но не так, как улыбался мне раньше. Компьютер был включен, я щелкнула по иконке видео, и мы посмотрели созданный мною фильм. Я была рада отметить, что Андрей с интересом и оживлением смотрел на экран. Вскоре вокруг собралось несколько человек, но что-то подсказывало мне, что собрались они вовсе не из-за фильма, поэтому я быстро перебралась обратно за первую парту.
Страсти улеглись очень быстро – уже через неделю все привыкли к тому, что мы с Марком вместе. Мне даже казалось, что привыкли все, кроме меня – я все никак не могла поверить в свое счастье. Обстановка в академии наладилась, Марк начал принимать участие в общих разговорах. Мне было очень жаль, что Андрей больше не заговаривал со мной, и иногда я чувствовала нехватку радостной энергии, которой он всегда заряжал меня.
Весь последующий месяц мы не расставались с Марком ни на день. Я уже достаточно хорошо водила машину, и иногда сидела за рулем вместо Марка. Он взял с меня обещание, что я никогда не сяду за руль в его отсутствие, пока он сам не разрешит мне это. Я неплохо разбиралась в знаках, но Марк решил устроить мне экзамен.
Мы могли часами сидеть, обнявшись и не разговаривая. Иногда он рассказывал мне что-нибудь интересное. Для меня его голос всегда звучал как в первый и в последний раз, и я старалась уловить каждую ноту. Я даже записала его голос на диктофон, и иногда по нескольку раз прослушивала запись: «Существует одна древняя легенда, которая гласит, что после сотворения мира одной птичке досталось серое некрасивое оперение. Но она не хотела оставаться такой некрасивой и поспешила за уходящим закатным солнцем. Солнце окрасило ее грудь в красно-коричневый цвет, а небесная синева упала ей на спинку. Эту птичку люди называют «летающий драгоценный камень», а чаще просто – зимородок».
Я знала, что в моей жизни смысл появился только тогда, когда встретила его. Часто я открыто любовалась им, проводя взглядом по четким, благородным линиям лица, мысленно обводя контур губ, спускаясь ниже к подбородку, шее, прикасалась взглядом к красивому телу. Могла позволить себе дотронуться до черных волос и вдохнуть их пьянящий запах. Хотела – и боялась тонуть в черноте обволакивающего взгляда, полностью растворяясь в Марке…