Мне хотелось поговорить с Марком. Хотелось посмотреть сейчас в его глаза и убедиться, что он не винит меня. Почувствовать его горячие руки. Уловить мой любимый запах. Сейчас я могла бы закрыть глаза, воспринимая каждой клеточкой своего тела его присутствие рядом. Удивляться тому, почему он целует мои руки и играет с моими волосами. Марк мог бы рассказать мне какую-нибудь интересную историю, рассказать так, как умеет только он один. Я могла бы утонуть во взгляде черных глаз, сердцем чувствуя его нежность и заботу. Он мог бы подразнить меня, а я, разозлившись, ударить его. А потом он бы, смеясь, тихонько поглаживал мой ушибленный локоть, в сотый раз повторяя, чтобы я оставила глупую затею бить его. Я бы сидела сейчас у него на коленях, могла бы заснуть на его руках под красивую убаюкивающую песенку, которую он спел бы мне. Я просто могла бы сейчас быть рядом с ним…
Я злилась вовсе не потому, что ангелы отправили мою маму в Москву. Напротив, они дали ей шанс. Не потому, что привели меня сюда. Напротив, сейчас они расскажут мне то, что я всегда хотела знать. Я злилась из-за того, что рядом нет Марка. Сегодня они не пустят меня к нему. А может быть, не пустят и завтра… Я знаю, Марк не может быть плохим. Ангелы ошибаются. Да и впрочем, мне все равно. Если они считают, что Марк зло, значит, и я стану такой. Если я буду жить, то только рядом с ним.
Лера пересела в кресло, стоящее рядом, и повернулась ко мне. Олег и Колин присели на диван.
В глазах девушки было столько внимания и чистоты, что мне стало стыдно из-за того, что я накричала на них. Наверное, они хотят мне добра. Только, в это сложно поверить.
– Начните с самого начала, – предложила я.
– Борьба между силами добра и зла идет испокон веков, – начала Лера. – Люди не рождаются злыми или добрыми. У каждого человека есть свои желания и стремления, а также пороки. Ангелы Тьмы умело развивают их, ищут поводы, чтобы поселить в душе человека ярость и ненависть.
Я слушала ее внимательно, хотя и без того знала все то, о чем она рассказывала мне.
– Когда человек хочет пить, – продолжала она, – мы предлагаем ему воду, а темные ангелы – вино. Когда человек ищет развлечений, мы предлагаем песни и танцы, а они – ссоры и драки. Знаешь, почему?
Заметив, что я задумалась на секунду, Лера не дала мне возможности высказать свое предположение.
– В этом – наше счастье, – сказала она. – Ты знаешь, что это такое?
– Да. – Кивнула я. Для меня счастье – когда Марк рядом со мной.
– Можешь назвать нас эгоистами, но все, чего мы хотим – быть счастливыми. И путь к этому – стремление к добру и свету.
Я ждала продолжения ее рассказа.
– У ангелов Тьмы все точно так же. Она находят величайшее удовлетворение в насилии и зле. Они счастливы, когда видят боль, и готовы пойти на все, чтобы увидеть ее еще раз. Это – их природа. Это то, чем они живут.
Мне было больно слушать это. Я знала, что она имела в виду Марка. Ангела, которого я люблю. Сердце болезненно сжалось в комочек, словно пытаясь не впускать в себя информацию – в последнее время уже столь знакомое мне чувство. Но эта девушка не видела в его глазах то, что видела я: когда они были наполнены лаской и заботой. И я знаю, что это – тоже правда.
– Я приведу тебе некоторые примеры их деятельности. – Услышала я. – Например, акты терроризма с участием смертников. С участием людей, запрограммированных убивать. Ты ведь знаешь о способности к гипнозу?
Я кивнула.
– На самом деле, темным ангелам очень просто внушить людям определенные чувства. Они легко могут заставить их даже думать другими мыслями. Я не говорю, что все смертники действуют под гипнозом. Но большая их часть. Этим занимался и Марк.
Какое-то странное чувство всколыхнуло мне душу. Обида? Страх? Боль? Что-то непонятное, чему еще не придумали названия.
– Одно из их любимых развлечений, – продолжала Лера, – это страх и паника в глазах людей, мольба о помиловании. Ради этого они бьют. Чем больше страха и жестокости, тем больше удовлетворения они получают.
Перед моими глазами яркой вспышка возникла картина: возле озера Марк бил мужчин. Удар, кровь, еще удар… Тогда мой голос, кажется, вывел его из почти животного состояния.
– Еще одно из их забав – разрушение семей. Очень больно терять близких. Говорят, что самое страшное – пережить своего ребенка. Особенно, когда его убивают. Некоторые потом сходят с ума…
– Все, хватит! – закричала я. Мое тело начала колотить мелкая дрожь. Я отчаянно пыталась избавиться от нахлынувшей на меня информации. – Ты слишком жестоко… говоришь все.
– Прости, я вынуждена – важно, чтобы ты поняла.
– Марк не такой, – сопротивлялась я.
– Тебе никогда не приходило в голову, – вмешался Колин, – что все, что ты делаешь и о чем думаешь – просто результат гипноза твоего любимого?
– Нет. Разве вы не знаете, что он не властен надо мной?
– Такого не может быть. Он врет тебе.
– Нет, не врет! – воскликнула я. – Я уверена, что не врет. Он пытался, но ничего не вышло. Я знаю, что сама сопротивляюсь.
– Мне кажется, он очень умело руководит тобой, – продолжал Колин.
– Я знаю его лучше, чем вы.