Что сейчас будет, если Марк не придет в себя? Если ярость настолько овладела им здесь, на Земле, то, что будет, когда мы окажемся там?
Да, я хочу всегда быть с ним. И я согласна пойти ради этого в Ад, но только не тогда, когда Марк совсем не владеет собой.
Сначала я хочу попрощаться со всеми своими родными и друзьями. Попрощаться с ними так, чтобы они не переживали за меня, а я бы могла их всех запомнить…
Хочу, чтобы мама не пролила ни одной слезинки, когда вдруг потеряет меня.
Хочу прижаться к ней и крепко поцеловать. Уверить ее в том, что у меня все хорошо.
Прежде, чем переступлю порог этого камина, я должна, я просто обязана завершить здесь все свои дела!
И самое главное – это мама.
Когда это случится, когда я решусь ступить в этот огонь, в глазах любимого я хочу видеть иные чувства. Не ярость и дикий блеск, завладевшие им сейчас, а совсем другое. То, что заставляет меня сомневаться в реальности происходящего и удивляться: почему именно я получила столько счастья. Ведь этого счастья хватило бы на миллионы.
Но сейчас Марк смотрит совсем другими глазами – он ослеплен яростью и, кажется, даже не видит меня. Возможно, он делает то, чего не сделал бы, если бы контролировал свои поступки.
Я чувствовала, как горит все мое тело. Пламя поднялось так высоко, что я сразу вспомнила те ощущения, которые недавно испытывала здесь с Ренольдом.
Решимость, с которой Марк бросил меня возле камина, ясно говорила о том, что он больше не колеблется и определенно намерен сейчас же оказаться в Аду. Вместе со мной.
Известно, что в экстренной ситуации люди находят в себе особую энергию, которая помогает им справиться с проблемой и избежать беды. Иногда в такие моменты люди совершают удивительные поступки, которые никогда не сумели бы сделать в обычной ситуации.
Я была в явной опасности – но эта энергия так и не появилась во мне. Наоборот, в голову мне приходили не те слова, которые нужно сказать, и не те поступки, которые нужно сделать. Мысли крутились и с бешеной скоростью сменяли друг друга, но ни одну из них я не могла произнести вслух, потому что боялась, что это разозлит Марка еще сильнее.
Паника сделала свое дело, и когда огонь коснулся меня, я начала биться в его объятиях. Умом я понимала, что мое сопротивление не причиняет Марку ни малейших неудобств, но продолжала отталкивать его от себя.
– Я не хочу! – сорвавшимся голосом крикнула я, когда один из языков пламени еще раз коснулся меня.
Взгляд Марка был диким, глаза – непроницаемы.
– Марк, я прошу тебя… Марк, пожалуйста… – Голос дрожал, и отдельные буквы кое-как собирались в слова.
Он заворожено смотрел на огонь.
– Перестань же! – умоляла я. – Посмотри на меня! Посмотри!!
Марк не реагировал ни на слова, ни на мои попытки вырваться. Огонь охватил меня, и я поняла, что ничего не смогу сделать. Я слишком слаба, чтобы применить силу против ангела.
И тогда я смирилась.
В конце концов, со мной рядом был тот единственный, которого я люблю. Я попыталась запомнить его таким, каким он был здесь и сейчас. Моя любовь. Мое счастье. Моя жизнь.
Я ближе прижалась к Марку, одной рукой обняв его за шею. Это мой последний шанс здесь, на Земле, признаться ему в любви. И я хочу сделать это. Может быть, там эти слова будут звучать по-другому.
– Я очень люблю тебя, – смело сказала я. – Я больше жизни люблю тебя!
Закрыв глаза, я приготовилась к смене миров.
Все тело было напряжено, я ожидала, когда меня поглотит горячая волна огня. Прошла секунда, вторая, третья. Мне было бы легче, если бы это произошло быстрее.
А потом я ощутила, как языки пламени отпускают мои ноги. Марк двигался, но я была так напугана, что даже не понимала – в какую сторону.
Внезапно его руки стали мягче, движения – аккуратными и плавными. А потом он осторожно опустил меня на диван, и только тогда я смогла оторвать голову от его груди, хотя мне было страшно смотреть на него.
Когда я все же осмелилась взглянуть ему в глаза, у меня защемило сердце: они были полны боли. Почему? Почему ему больно?
Марк смотрел на меня с таким раскаяньем, как будто не мог простить себе всего того, что только что сделал. Он ждал, что я отвернусь от него. Как он мог подумать, что у меня хватит на это сил? Что я способна обидеться на того, кто для меня дороже всех на свете?
– Прости… – Родной шелковый голос был жалок и полон отчаяния. – Я знаю: что бы я ни сказал, это не умалит моей вины. Но прости! Пожалуйста, прости…
Как же мне объяснить ему, что я нисколько не злюсь? Что он ни в чем не виноват? Разве может ангел Тьмы быть виновным в том, что его собственная сущность овладела им и захватила сознание?
Неуверенно подняв руку, я коснулась его лица, мягко провела по волосам. Как идеально красота и опасность сочетаются в нем!
– Любимый, ты не виноват.
Судя по отражению усиливающейся боли в черных глазах, мои слова не возымели действия, а если и возымели, то прямо противоположное. Он продолжал винить во всем себя.
Опустив голову ко мне на колени, Марк продолжал мучить меня своим раскаяньем – больше всего я не хотела, чтобы он страдал.