— А как тогда быть мне?
Дан присел рядом, приобняв за плечи. Девушка покорно склонила голову к нему и просто смотрела вперед, не плача. Слезы высохли, а боль прочно укоренилась в сердце. Глубоко-глубоко, где никто ее не видит. Но она осталась и теперь сплелась с жизнью Светы. Матвея не было. Ее брат ушел, оставив ее одну. Ушел и даже не попрощался с ней. Стало так невыносимо больно и тяжело. Света впервые пожалела, что она здесь на земле.
— Оказывается, душа, она тяжелая… Дан выдохнул. Он боялся услышать что-то подобное от Светы. Во многих старых книгах рассказывалось, что те носители, чьи души были светлыми, просто не выдерживали ее ноши, ее тяжести искренности и совести. Парень сильнее прижал ее к себе, надеясь хоть немного облегчить ее боль. Света разрыдалась.
Дождь словно плакал вместе со Светой. Она едва передвигала ногами, выходя из ворот городского кладбища. Родители все еще были там. Она же просто не смогла остаться около могилы брата. Света чувствовала, что мать осуждает ее, отец не верит в смерть своего сына. Их взгляды были тем, что не могла выдержать девушка. Медики просто констатировали остановку его сердца. Просто так и просто. Мать едва не лишилась рассудка, узнав о смерти Матвея. Отец едва не слег в больницу с инфарктом. В доме воцарилась тьма и скорбь. Радость ушла из него. И вот теперь, дождливым летним днем девушка простилась с тем, кто был ей так дорог. Рядом с ней шел Дан. Молчаливый весь в черном, он держался рядом и просто шел, стараясь попасть в такт ее замедленным шажкам.
— Ты как? — уже в сотый раз спрашивал ее Дан. И в сотый раз получила лишь молчание в ответ и пожимание плечами. Света смотрела впереди себя и ничего не видела. Она выплакала все глаза и слезы больше не желали литься из них. Кожа посерела, а жизнь ушла из девушки. Она чувствовала себя живым трупом, который лишь по случайности остался здесь на земле. Она не могла вспомнить что она делала последние три дня, не могла вспомнить как она надела на себя это черное платье, которое закрывало ее как в коконе и как смогла приехать на прощание.
Она что-то отвечала на выражения соболезнований от друзей и родственников, но все это проходило мимо нее. Как гул. Как то, от чего нужно было избавиться. Света чувствовала на себе косые взгляды друзей брата, слышала их предположения о том, что она виновата. И они были правы.
— Матвей отдалился от нас после того, когда его сестрица треснулась головой в лесу.
— Да, точно. Он и от меня отдалился.
— Верно. Гляньте, с ней этот непонятный парень, который терся и около Матвея. Мне говорили, что их видели…
— Она виновата… Дальше Дан не позволил ей слушать, он просто увел ее оттуда. Света не возражала, просто покорно плелась за ним как сомнамбула. И сейчас они шли вдоль дороги по тротуару. Света не замечала мимо проносящихся машин. Дан лишь просто приглядывал за ней. Парень видел как она почернела и как осунулась за несколько дней. Он не удивился бы, если Света решила бы кинуться под колеса машин.
— Свет, поговори со мной, — протянул он, смотря ей в спину. — Не молчи, пожалуйста. Девушка вздрогнула. Остановилась, замерев на месте. А затем просто вновь пошла вперед. Дан едва не застонал от своей беспомощности в этой ситуации. Они так и шли. Молча. Вперед, не особо разбирая дороги. Они шли уже второй час и впереди замаячили дома. Дождь прекратился. Но Свете было все равно. Все ее платье вымокло до нитки, а волосы неопрятные паклями свисали ей на глаза. Солнце осветило небо и вышло из-за серых хмурых туч.
«Может, это хороший знак?» — посмотрел на него Дан и вновь взглянул на Свету. Она, не останавливаясь ни на миг, шла вперед. Будто желала стереть свои ноги в кровь и отомстить себе за то, что Матвея больше нет. Люди, которые начали встречаться им по пути, удивленно вскидывали головы и даже оборачивались, видя такую странную парочку. Кто-то перешептывался, а кто-то лишь смотрел. Дан бы хотел оградить ее от всего этого, обнять и защитить от невзгод. Но Света закрылась. Она не пускала к себе. Сейчас девушка была в раковине и ее было трудно пробить. Впереди был перекресток и красный свет уступил место желтому. Люди, что толпились у тротуара, уже переминались с ноги на ногу и ждали момента, когда можно было перейти на другую сторону. И вот зеленый загорелся. Все ринулись вперед. Света шла вместе со всеми, Дан едва не терял ее светлой головы в общем потоке. Они уже перешли на другую сторону, когда сзади раздался визг шин, крики и глухой стук, будто кто-то сбросил сверху мешок картошки. Дан молниеносно развернулся и не поверил своим глазам. На дороге в метрах пяти от перехода лежал мальчик. На вид ему было не больше пяти. Он лежал, раскинув неестественно руки и гладя остекленевшим взглядом. Под ним медленно, но верно растекалась лужа темноватой крови. Визг оглушил улицу. Женщина кинулась к мальчику. Он был ее сыном. Машина, что стала причиной всей этой трагедии, стояла тут же. Водитель жив. Он даже не пострадал. Мужчина, придерживая свою руку, вышел из салона и не мог поверить в то, что видит.
