– Вот заладила: замолчи, замолчи… К чему эта мелодрама. Мы же не кино снимаем. Проще нужно быть, доступнее… Тем более с родственником. Ну, иди сюда! Приподними юбку. Ты сейчас какое белье носишь? Наверное, французское или осталась верна немецкому? А, сестрица? Я вообще не понимаю, зачем ты себе придала лжетрагический вид, словно ты не сановная дама, а дешевая субретка из водевиля. Эта нелепая шляпа, черная вуаль. А в сумочке, наверное, лежит пистолет. Тот маленький "вальтер", который ты мне раз показала. Забавная такая игрушка, перламутровые щечки, золотая насечка. Подарок муженька, чтобы охранять честь. Угадал? Ты пришла меня уничтожить? Ну же, радость моя, признавайся. Да, я убил твоего ненаглядного сыночка, Валентинчика. Жалко, конечно, но я ей-ей не хотел. Случайно вышло. Сработали побочные инстинкты. У всех нас имеются подобные инстинкты, я как раз перед твоим приходом размышлял об этом. И у сынка тоже они имелись. Но вот беда, он сделал их главными. Он, ты знаешь, любил воображать себя женщиной, причем очень достоверно. С ним имели дело очень многие, как бы выразиться помягче, заслуженные люди. И многоопытные. Господа офицеры хвалили-с… Да его имели все, кто только хотел. И это в двадцать лет. А ты сокрушаешься. А что бы с ним случилось в тридцать… сорок. Все равно кто-нибудь бы прихлопнул. Будущую гордость советской дипломатии…
– Грязь… Грязь!
– Не нужно заламывать руки. Мы не на сцене. Пришла убивать, так убивай. Ну, смелее! Доставай свой пистолетик. Отлично. Передерни затвор… Молодец. Сними с предохранителя. Спокойней. Целься. Куда ты, дура, целишься?! В сердце целься!
Генеральша как слепая выполняла приказания. Она стояла в пяти шагах от брата и направляла ствол прямо ему в сердце.
– Итак! - скомандовал он. - Приготовься! Огонь!!!
От звука выстрела генеральша выронила пистолет и закрыла лицо руками.
– Мимо! - услышала она насмешливый голос. - Ты даже убить толком не умеешь. А, сестра? Иди-ка сюда. Вот куда пуля попала. Видишь?! В стенку. Можешь попробовать еще раз. Разрешаю. Впрочем, стоит ли расходовать патроны?! Я думаю, результат будет прежний. Если только мне самому попробовать. Хотя нет. Не стоит… Мы еще поживем, повоюем… А что, сестра, если бы тогда нас не застали бы врасплох? В лесу. Ну, не прилетели чекисты, гэбисты. Батьку бы не порешили. Как бы мы там жили. Как считаешь? Я иногда задумывался.. Размышлял. Чем бы кончилась робинзонада. Вот, представь, мы выросли. Нужно детей определять. Привезли бы из города тебе мужа, мне жену. Или нас бы между собой поженили? Детишки бы пошли… Лесные аборигены. Одичали или не одичали? Вопрос покрыт мраком неизвестности.
Генеральша с ужасом смотрела на брата.
– Ты не человек, - произнесла она еле слышно, - ты оборотень.
– Вот тут ты права. Я никому не говорил, тебе скажу первой. Там, на болотах… На болотах много странного. Так вот. В меня вселился дух. Не знаю - добрый или злой. Скорее всего к нему не подходит понятие о добре и зле. Просто дух. Древний. А что касается убийств, то не - вижу здесь ничего противоестественного. Ведь все мы плотоядны. Каждый кого-то кушает… Закон естественного развития. Что касается твоего сына, стоит ли о нем жалеть? Негодный, испорченный мальчишка. Дай-ка сюда пистолетик. Ну зачем он тебе? Еще кого-нибудь уконтропупишь. Ладно, сестра, живи себе и не морочь мне голову. А то мало ли что может случиться. И постарайся без мелодрам, без, так сказать, трагедий. Будь как все. Наслаждайся жизнью, ты еще - хоть куда. Машину жалко, которую ты отдала этому журналисту? Так чего ж ее жалеть? У тебя еще одна есть. Новая. Ты ж не сможешь сразу на двух машинах кататься. Вот и не страдай. У тебя столько барахла, что, продав хотя бы малую часть, ты сможешь купить себе… паровоз. Как бы ты славно смотрелась на паровозе. Из труб дым идет, а ты из окошка высунулась, волосы развеваются, вуаль по ветру, точно пиратский флаг, полощется. Грандиозно! Вот только шляпку можно потерять.
Не слушая больше глупых разговоров, генеральша стремглав бросилась к выходу. За стеной раздавались сатанинские взрывы хохота.
Но как только сестра исчезла, Сергей Васильевич как-то сник, погрустнел, словно некто выключил его зловещую веселость, как граммофонную пластинку. Еще один ход, приближающий его к главной цели, еще одна гримаса боли, но так задумано тем, кто сидит внутри. А надо ли ему? Он не уверен. Но в принципе неплохо сочинено, срежиссировано, разыграно. Сестру, конечно, жалко. А почему, собственно? Да потому, что хотя тот, кто сидит внутри, полностью завладел его разумом, его волей, но капелька человеческого все-таки осталась. Сейчас эта капелька обернулась жалостью. Глупое чувство, недостойное оборотня.
