– Не знаю я!!! - закричал Илья. - Не приходилось мне до сих пор общаться с оборотнями. Да и вообще с потусторонними силами. Как легко и просто жилось! Ловишь себе преступников всех мастей: грабителей разных, убийц. Спору нет, мерзавцы. Но ведь вполне обычны. Все у них просто и понятно. И мотивы понятны, и способы. А тут!.. Ты помнишь, Осипов говорил, что все произошедшее вроде тщательно спланировано. А он сам вроде родственник этого… Я, честно говоря, не уловил, все так стремительно разворачивалось.
– Да и я тоже. Бормотал нечто невнятное. Ритуал-Жертва… Заранее распределены роли… Похоже, его выбрали не случайно.
– А как?
– Не знаю.
– Но ведь ты же ученый. Этнограф! Ты ездил к старикам, общался… В конце концов, ведь ты же специализируешься на этом!.
– На чем я специализируюсь? На нечистой силе, что ли?
– А старики что говорят?
– Ничего они не говорят, я же рассказывал. Они считают, что с этим ничего поделать нельзя.
– Посмотрим, - скрипнул зубами Илья.
В Рязань они приехали под вечер. Быстро пронеслись по улицам и остановились перед шатром шапито.
Илья пошел разыскивать цыгана, а Хохотва остался сторожить пленника, который к тому времени начал приходить в себя.
Минут через пятнадцать прибежал возбужденный Капитан Блад.Он глянул на сидящего в машине и тут же выдохнул:
– Он!
– Кто "он"? - нетерпеливо спросил Илья.
– Тот парень, из-за которого мои мишки взбунтовались. Он их тогда смутил. Я бы его из тысячи узнал…
– Что дальше делать будем?
– Покуда перенесем его в мой вагончик. Вы туда же. Глаз с него не спускайте.
– Мы больше суток не спали.
– Ладно, один сторожит, другой кемарит - потом наоборот. Кончится представление, я приду, тогда и разберемся.
– А если он того… Превратится. Цыган подумал:
– Тогда молитесь богу.
Пантелеев пребывал в странном состоянии, когда все происходящее воспринимается как сон. Сквозь этот сон он вспомнил, как его куда-то везли, потом тащили, и вот теперь он находится в непонятном помещении - не то в железнодорожном вагоне, не то в фургоне. И еще… Он сквозь оцепенение понимает, что все надежды рухнули.
Руки и ноги крепко стянуты, от пут они затекли, и теперь он их совсем не чувствовал, что же происходит? Вот его снова подняли и снова поволокли. Пантелеев ощутил острый, смутно знакомый запах. Где это он?
С рук и ног снимают веревки, вспыхивает свет. Он лежит на шершавом деревянном настиле, над головой железные прутья… Клетка? Он окинул глазами стены - точно, клетка. Его заперли! Попытался пошевелить затекшими членами. Сначала было очень больно, потом способность двигаться начала постепенно возвращаться. Он попытался сесть, застонал и снова откинулся на спину.
– Смотрите, ожил, - удовлетворенно проговорил Илья. - Очухался, собака. Эй, ты, убивец!..
Пантелеев повернул голову в сторону говорившего.
– Ты как?
– Выпустите меня отсюда, - глухо проговорил он.
– Ну уж нет. Столько ловили, и вдруг - выпустите. Тебе самое место в клетке.
– Вы жестоко пожалеете, подумайте о последствиях.
– Уже подумали. Иначе бы тебя здесь не закрыли.
– Ты оборотень? - спросил Капитан Блад. Пантелеев молча смотрел на цыгана. Так вот он куда попал. В цирк. Этого черномазого парня он помнил. Дрессировщик медведей. Так они собираются напустить на него зверей? Тот, кто сидит внутри, тоже встревожился. Пантелеев чувствовал это. Все в нем подобралось, мышцы напряглись, мозг лихорадочно искал возможность спасения.
– Выпустите меня, сволочи! - закричал он.
– Выпустим в свое время, - отозвался Безменов. - Если ты человек, то очень скоро, а если нечисть, тогда… - он не договорил.
– Вам нечего опасаться, - продолжил за него Хохо-тва, - действительно, если произошла ошибка и мы возводим на вас напраслину, то готовы извиниться, понести наказание в конце концов. Ведь в вашем доме найдены два трупа, как объяснить их происхождение?
– Глупости ты говоришь, - перебил его Илья, - как объяснить, как объяснить… Чего тут объяснять. Через полчаса взойдет луна, если он оборотень, тогда все ясно, если нет - возьмем его в управление, а на дачу вызываем следственную группу.
Капитан Блад молча следил за происходящим. На лице его было написано любопытство, смешанное с суеверным страхом. Пантелеев некоторое время молча метался по клетке, раза два судорожно дернул висячий замок на дверце, наконец вроде бы успокоился и присел на корточки.
– Вот так-то лучше, - заявил Илья, - посиди, подумай…
Пантелеев неустанно смотрел на троицу неподвижным тяжелым взглядом, от которого им стало не по себе.
Цыган незаметно перекрестился, Хохотва отвернулся и стал изучать внутреннее помещение, в котором стояла клетка. Это был очень большой сарай, совершенно пустой, если не считать клетки и длинной скамьи, на которой сейчас сидели они. Пол помещения устилали грязные опилки.
