"Кладовая людоеда", - мелькнула идиотская мысль, и Осипов нервно рассмеялся, поняв, что перед ним обычные школьные муляжи, пособия для изучения анатомии. Зловещие предметы, изготовленные из пластика и папье-маше, густо заросли пылью и паутиной. Было их тут очень много, словно в каком-нибудь медицинском учебном заведении. Но там такое количество вполне уместно. А в школе?
Рядом с муляжами в стеклянных банках покоились заспиртованные уродцы и отдельные, уже вполне настоящие части тела. Это-то здесь для чего? Странный какой-то паноптикум. Постой! Что это там мелькнуло за муляжами, в самой глубине полок? Неужели?!
Осипов, желая повнимательнее рассмотреть невероятный предмет, просунул руку в самые заросли паутины, неловко отодвинул муляж, и тот грохнулся о цементный пол и разбился.
Осипов в замешательстве нагнулся, пытаясь собрать развалившийся торс.
– Что вы здесь делаете? - раздалось у него за спиной.
Осипов резко обернулся и увидел на пороге невысокого светловолосого мужчину лет сорока в длинном клеенчатом фартуке, доходившем до самой земли.
– Я? - в замешательстве переспросил Осипов.
– Именно. - Выпуклые серые глаза человека в фартуке холодно и без страха смотрели на журналиста.
– Я, собственно, хотел увидеть товарища Шляхтина, - наконец нашелся Осипов.
– Зачем?
– Это я скажу ему самому.
– Допустим, Шляхтин - это я. - Мужчина продолжал холодно взирать на непрошеного гостя.
– Неужели?! - Осипов снова обрел привычную нагловатость. - Я вас так долго искал. Вот забрел сюда… Уронил тут… Уж извините.
– Я жду ответа на вопрос: кто вы такой? - невысокий блондин держался чересчур спокойно для столь странного места. Видимо, он был достаточно уверен в своих силах.
– Корреспондент газеты "Молодость страны" Иван Осипов, - с извиняющейся улыбкой представился журналист.
В глазах Шляхтина мелькнуло удивление.
– Документы! - коротко приказал он.
Осипов достал редакционное удостоверение и протянул физруку.
– Идите за мной, - несколько сбавив тон, произнес Шляхтин и спиной вышел в соседнюю, ярко освещенную комнату.
"Боится, что я нападу, - понял Осипов, - однако занятная личность".
В мастерской Шляхтин вроде бы случайно приблизился к верстаку, на котором лежал увесистый молоток, встал так, чтобы молоток в нужную минуту оказался под рукой, и стал внимательно изучать удостоверение, а Осипов тем временем разглядывал его самого. Тут он впервые обратил внимание, что на руках физрука надеты тонкие резиновые перчатки. Интересно, для чего?
Шляхтин внимательно вглядывался в фотографию на удостоверении, потом в лицо непрошеного гостя и наконец вернул документ.
– Вроде бы все правильно. И все равно я требую объяснений.
"Что ему сказать?" - соображал Осипов. По дороге в школу он размышлял, как объяснить причину своего появления, и решил говорить, что собирает материалы о том, как дети проводят каникулы. Теперь подобное сообщение, и раньше-то не внушающее доверия, выглядело бы очевидной ложью. А что, если выложить правду? Прямо в лоб. Как, интересно, он прореагирует?
– Дело в том, - осторожно сказал журналист, - что я занимаюсь расследованием обстоятельств гибели одного молодого человека - некоего Валентина Сокольского.
Лицо Шляхтина оставалось бесстрастным, но глаза чуть заметно сузились. Он молчал, ожидая продолжения.
– Поэтому и решил обратиться к вам, - закончил Осипов. - Вы вроде бы общались с ним.
– Кто это вам сказал?
– Да какая разница? Я уже приходил в школу. Гардеробщица сообщила, что вы появитесь ближе к вечеру. Времени у меня не так уж много, чтобы ходить взад-вперед по нескольку раз. Поняв по оставленному пиджаку в спортзале, что вы где-то в школе, я принялся разыскивать вас. Вот и забрел сюда. Совершенно случайно…
– Допустим, вы не врете… - холодно произнес физрук.
Осипов развел руками:
– Зачем мне врать? Я мог бы придумать что-нибудь более правдоподобное. А так…
– Я не знаю никакого Сокольского.
– А мне сказали…
– Кто?
– Видите ли, дело довольно щекотливое, я не вправе разглашать имен своих информаторов. Ведь речь идет об убийстве.
Шляхтин насмешливо хмыкнул:
– А вторгаться без разрешения вы, значит, вправе?
– Школа не частное жилье, - спокойно ответил Осипов, - и как журналист я не обязан спрашивать предварительного разрешения, чтобы встретиться с человеком. Ваше право отказаться разговаривать со мной, но я…
– Повторяю, никакого Сокольского я не знаю, - подчеркнуто спокойно сказал Шляхтин, - а теперь покиньте помещение. Время позднее. Мне пора домой.
– Позвольте в таком случае еще один вопрос. Что это у вас за помещение, - Осипов кивнул в сторону двери, - комната ужасов?
– Обычный склад, - холодно сообщил физрук.
– Но почему так много муляжей?
– Школа довольно старая. Вот и скопилось за много лет. А вам подумалось, наверное, что это филиал морга?
– Очень похоже, - хохотнул журналист.
– Кстати, вы причинили школе ущерб, разбили один из манекенов. Придется оплатить его стоимость.
– Я готов, - охотно заявил Осипов.
– Вот и отлично. А то пришлось бы сообщать по месту работы.
