Но Осипов отрицательно замотал головой и хлебнул прямо из горлышка. Квас был холодный, ядреный, шибал в нос что твое пиво. Осипов наслаждался.
– Ты знаешь, я тут дорогой подумал, - неожиданно сказал Лазаренко, - и хочу дорассказать про тот случай прошлой осенью. С медведями. Только не подумай, что я что-то фантазирую. Рассказываю, как мне представляется все это. Ты закусывай, не стесняйся… Я, правда, не совсем понимаю, зачем тебе все это нужно… Но все равно… Слушай.
В тот вечер я совсем не ожидал, что медведи взбесятся. Обычно чувствуешь. Заранее знаешь. У каждого зверя свой характер. Или он вдруг затосковал, или ему бабу, медведицу то есть, хочется, или обожрался чего, вот как сегодня Яшка… Словом, знаешь, чего ожидать. А тогда сдурели совершенно ни с чего. Только вижу, куда-то наверх все смотрят, на крайние ряды то есть. Кто-то их там привлекает.
Я спервоначалу подумал было, что какой-нибудь придурок представление сорвать хочет. Бывают иногда такие. Хулиганы! Принесет под полой кусок тухлого мяса, а во время представления подкинет его на арену… Встречаются такие мерзюки. Но они обычно близко садятся. А тут нет. Я ничего не понимаю, однако стараюсь представление "вытащить". Довести до конца, то есть. Но нет! Сударь первым по рядам пошел, за ним остальные. - Дрессировщик крякнул и вытер потное лицо широкой ладонью. - Даже вспоминать неохота. Переживать то есть по новой. Короче, побежали мишки в публику. Народ, конечно, завизжал. Я следом. Вижу, наверху человек сидит. К нему мои мишки бегут. Смотрю я на него и думаю: "Ах ты, падло, вон как далеко залез, сейчас я тебя…" У меня в руках хлыст, думаю: "Держись, весь об тебя обломаю". Но вот тут… - Лазаренко остановился, перевел дух. - Не знаю, как и сказать…
Осипов ждал, медленно пережевывая холодное, сдобренное чесноком мясо. Рассказ не особенно занимал его. Но из вежливости он решил дослушать до конца.
– Ты понимаешь, я всю жизнь при медведях. Еще до войны в таборе мальчишкой… И отец мой медведей водил, и дед… Знаю, одним словом, их звериную повадку. И ничего понять не могу. Вижу, мишки его боятся. Лапами перебирают, пофыркивают, и в то же время их к нему тянет. Смотрю я на того человека. Ничего особенного. Средних лет, так себе мужичонка. Глаза такие острые… А звери больше пугаются. Сударь, мой самый старый, дрожит. С чего бы? Медведь дрожит, когда медведицу течкующую учует. От страсти то есть. А тут… Да и бьет его не так, как обычно. Боится! И боится этого мужика.
И тут до меня дошло. Этот мужик - медвежий барон.
– Кто? - не понял Осипов.
– Медвежий хозяин то есть.
Осипов покосился на Лазаренко: не издевается ли? Но лицо цыгана было серьезным, даже строгим. Он, казалось, о чем-то задумался, видимо, вновь прокручивал в сознании перипетии того вечера.
– Понимаешь, - вновь заговорил он, - еще пацаном я слышал разные рассказы. Может, сказки… Будто есть люди, да и не люди они вовсе… Которые имеют власть над медведями. Отец рассказывал, что встречал такого человека, я, правда, тогда не верил… Вот и ты теперь не веришь.
– Ну почему же… - осторожно сказал Осипов. Цыган хмыкнул.
– Вижу, не веришь. Все правильно. Мудрено поверить. На другой день я искал этого человека. Весь городок обегал - не нашел.
– Откуда же берутся эти медвежьи хозяева? - поинтересовался Осипов.
– Не знаю. Разное рассказывали. Колдовство, одним словом. Говорили, что они сами могут медведями оборачиваться. Оборотни то есть.
– Но зачем ему надо было представление срывать? Лазарев пожал плечами.
– Кто его знает, может, покуражиться захотел. Силу свою показать… А может, к своим потянуло. - Он нервно зевнул. - Ты же все равно не веришь.
– Не верю, - подтвердил Осипов.
– Вот видишь. Хорошо, хоть правду сказал. А я не сомневаюсь. Другой причины такого поведения своих мишек не нахожу.
– Ты сам себе противоречишь. Говорил же про хулиганов…
– На хулигана тот парень не похож. Не мальчишка - взрослый мужик. Потом, сидел слишком высоко. Но главное, медведи вели себя совсем не так, как если бы их раздразнили. Не так, - он запнулся, - я что-то все говорю не по делу. Путанно как-то то есть.
– Допустим, все это правда. Допустим! - Осипов старался сохранить серьезное выражение лица. - Как вы считаете, этот самый оборотень мог кого-то убить?
– Все! - вдруг воскликнул Лазаренко. - Беседа окончена. Я очень жалею, что начал ее.
– Но почему же?
– Все, дорогой! Все! Спасибо за помощь. Очень признателен. Ты совершенно прав, никаких оборотней не существует. Бывай здоров!
– Так-так, - задумчиво протянул Илья, - значит, про оборотня он тебе рассказал. Интересно. Весьма! В принципе, во всем этом деле прослеживается влияние нечистой силы.
– Кончай издеваться! - нахмурился Осипов.
