Он вспомнил странную коллекцию, которую демонстрировал ему фотограф. Там черепа, а здесь голова. А может быть, рядом есть еще что-то подобное? Однако проводить дальнейшее исследование почему-то не хотелось. Осипов разглядывал отрезанную голову и пытался связать все увиденное сегодня в единое целое. Информация, полученная от таинственного человека, не выходившего из тени, оказалась правдивой. Оснований для подозрений против фотографа и физрука было вполне достаточно. Кто же из них убил Сокольского? А может, все-таки не они? Странные люди, странные увлечения…
Внезапно язычок пламени едва заметно дрогнул, словно в комнате образовался небольшой сквознячок. Осипов заметил это и мгновенно задул свечу, прислушался. Все тихо. Показалось. Он стоял в темноте, не зная, что предпринять дальше. Проще всего было бы отправиться домой, а завтра прийти сюда с милицией и потребовать объяснений. Наиболее правильный и безопасный путь. Спешить особо некуда. Приняв решение, Осипов вновь зажег свечу и направился к выходу.
Стоп! А ведь этот физрук появился час назад совсем неожиданно, словно был где-то рядом. Но где? Возможно, здесь есть еще какие-нибудь помещения, которые тоже бы не мешало посмотреть, раз уж он здесь. Может, удастся найти кое-что пострашнее. О том, что может найтись конкретно, Осипов старался не думать.
Освещая путь свечой, он повернул назад, дошел до двери в мастерскую и остановился, вглядевшись во тьму. Ход, несомненно, имел продолжение и, возможно, вел к новым тайнам. Осипов, поминутно озираясь по сторонам, медленно пошел вперед. Метров через десять он обнаружил новую дверь. Дернул за ручку. Дверь оказалась заперта. Он вновь отправился дальше. Под ногами раздался громкий писк, и Осипов в слабом свете свечи увидел мелькнувшие серые тени. Опять крысы. Почему их здесь так много? Неужели не проводятся дезинфекции?
Туннель тянулся, казалось, в бесконечность. Осипов, по его расчетам, прошел никак не меньше двухсот метров. Новых дверей на пути не попадалось, а вот крыс встречалось все больше. Осипов к ним уже привык и реагировал на встречи вполне спокойно. Наконец бессмысленное путешествие неведомо куда надоело и, в сердцах плюнув на очередную хвостатую тварь, журналист повернул назад. Несколько мгновений он постоял перед закрытой комнатой. «Ничего, завтра разберемся, что здесь такое творится», – успокоил себя Осипов и пошел назад.
Вот он и перед выходом. Осипов толкнул дверь, но она почему-то не поддавалась. Он повернул щеколды. В чем дело? Он вплотную поднес свечку к двери и стал внимательно ее исследовать. Посередине, сквозь массивные петли, проходил металлический шкворень толщиной с детскую руку и уходил в стену. Осипов подергал шкворень, то тот даже не пошевелился.
Так! Его заперли! Этого только не хватало. Кто мог это сделать? Несомненно, физрук. Мерзавец! Видимо, он вернулся, почувствовал запах жженой бумаги и понял, что в школе не один. Неужели придется провести ночь в обществе крыс и отрезанной головы?
– Эй!!! – заорал он и ударил ногой в стальную дверь. – Открывай, скотина! Твои шутки заходят слишком далеко. Открывай, кому сказал!
Прислушался. Молчание.
Осипов побежал в мастерскую, схватил с верстака молоток и начал стучать им что было сил. Грохот стоял неимоверный. Но результат оставался прежним. Он попробовал колотить по металлическому шкворню, но тут вряд ли помогла и кувалда. Дверь была сработана на совесть. Придется ночевать здесь, понял Осипов и побрел в мастерскую, намереваясь устроиться на верстаке. Он задул свечу, потому что уже прекрасно ориентировался в темноте… Ладно, гад! Завтра он ему покажет!
А в это самое время «гад» – преподаватель физического воспитания Борис Владимирович Шляхтин – стоял по ту сторону запертой двери и ждал. Грохот, производимый молотком, и выкрики придурковатого журналиста оставили его совершенно спокойным. Сколько он может так стучать? Полчаса, ну час… А потом все равно угомонится, и тогда…
