Из-за тревоги, вызванной этой ситуацией, я постоянно была в напряжении, и когда однажды утром он заявил, что желает видеть меня в кабинете, я ощутила странную тяжесть в груди, на спине выступил холодный пот, а дыхание участилось. «Нет смысла накручивать себя, – сказала я себе самой. – Он лишь хочет меня видеть». Но все же странно, что он вызвал меня к себе в кабинет, изменив обычную рутину. Мне потребовалось несколько минут, чтобы подготовиться к противостоянию, чего бы он ни потребовал.
Целовать его было настоящей пыткой, а чувствовать его руки на своем теле – просто отвратительно. Я твердила себе, что придется с этим смириться, лишь так я могу остаться в живых, а ведь в конечно счете это самое важное. Каким бы чудовищем ни был Маркус, но я еще жива только благодаря ему. И лишь по этой причине я пока его терпела.
Я постучалась в его кабинет, он пригласил меня войти, и, стоило мне открыть дверь, как сердце учащенно забилось. В кабинете находился человек, которого я меньше всего ожидала здесь увидеть.
Нет, это был не Себастьян. Это был Уилсон, и я была безумно рада его видеть.
При виде меня он тоже радостно улыбнулся.
– Что ты здесь делаешь? – спросила я.
Мое лицо, должно быть, светилось таким счастьем, что стоявший за его спиной Маркус откровенно нахмурился.
– Он приехал, чтобы охранять тебя, – сказал Маркус, перебив Уилсона, который как раз хотел что-то ответить. – Тристану пришлось нас покинуть.
Я уставилась на него. Слово «покинуть», казалось, имело совершенно иной смысл.
– Ты останешься здесь? – напрямую спросила я Уилсона.
– Пока это требуется мистеру Козелу, мисс Кортес, – ответил он.
Своим тоном он дал понять, что в присутствии Маркуса вынужден соблюдать формальности. Уилсон был моим телохранителем на протяжении нескольких дней, когда я приезжала на весенние каникулы в отцовский дом. Теоретически, он был телохранителем Габриэллы, но Себастьян попросил его присмотреть за мной, чтобы отдохнуть от меня. От воспоминаний о нем, о нас, в те каникулы меня охватила такая тоска, что мне стоило немалых усилий сдержаться и не расплакаться.
«Не думай о нем».
– Уилсон сказал, что раньше был твоим телохранителем, его порекомендовал твой отец, – пояснил Маркус. – Насколько я помню, я видел тебя в доме Алехандро, когда начал встречаться с Марфиль, – обратился он к Уилсону.
«Начал встречаться с Марфиль…»
До чего мерзко это звучит! Как будто мы пара.
Я смотрела на Уилсона, пока они договаривались о расписании дежурств и о том, как урегулировать его с остальными телохранителями, и не могла избежать мысли о том, правда ли его рекомендовал отец, или же это был Себастьян.
Себастьян… У меня защемило сердце и ужасно захотелось расспросить Уилсона обо всем, пока он не скажет, когда уже я смогу вернуть свою жизнь, когда смогу вернуть его… Его?
Но я должна быть осторожной: да, Уилсон подчиняется Себастьяну, но в конечном счете работает на моего отца. Любая моя просьба может вызвать у отца подозрения, а потом и у Маркуса, учитывая отношения между ними.
В таком случае могу ли я расспросить о Себастьяне?
Я совершенно отключилась от разговора.
– Марфиль! – окликнул меня Маркус, вырывая из размышлений.
Я подняла взгляд и посмотрела на них.
– Ты слышала, что я сказал?
Я покачала головой. Маркус фыркнул.
– С этой минуты ты больше не выходишь из дома. Я не хочу, чтобы ты гуляла с псом в парке или в центре. Если захочешь прогуляться по пляжу, кроме Уилсона, тебя будут сопровождать Мани, Горка или Нуньес. Ясно?
Я нахмурилась.
– Короче говоря, мне придется сидеть здесь взаперти?
Маркус встал и налил себе бокал янтарного виски.
– Дела на улицах обстоят паршиво… Банды делят территорию, и я не могу гарантировать твою безопасность за пределами этих четырех стен; по крайней мере, пока не минует опасность.
Уилсон все это время упорно молчал.
– И когда же это закончится?
Маркус повернулся ко мне и отхлебнул из бокала.
– А что? Тебе срочно надо куда-то выйти?
«Осторожнее, Марфиль», – прошептал внутренний голос.
С тех пор как как начались эти наши странные отношения, все стало по-другому. При мысли об этом мне хотелось плакать. Если бы я ответила, что мечтаю отсюда уйти, это означало бы, что до сих пор я лишь играла с ним.
Я тщательно обдумала ответ.
– Хочу снова почувствовать себя в безопасности.
Маркус кивнул, посмотрел на свой виски и снова поднял голову.
– Пока ты делаешь то, что я говорю, с тобой ничего не случится. – С этими словами он снова сел. – А теперь извини, но у меня масса дел.
Я вышла из кабинета Маркуса в сопровождении Уилсона, который молча следовал за мной.
Он проводил меня до заднего двора, где я собиралась поплавать в бассейне.
– Можешь сказать, почему ты здесь? – спросила я.
Прежде чем ответить, Уилсон огляделся по сторонам.
– Я здесь, чтобы защищать тебя, и не более того.
Я посмотрела на него, скрестив руки на груди.
– Кто тебя прислал? – спросила я. – Отец?
Он засомневался, и этого хватило, чтобы я все поняла.
– Почему он сам не приехал? – спросила я.
