Это что, шутка?
Выругавшись про себя, я схватила платье – самое простое из тех, что там были, и надела его.
Я поискала какую-нибудь обувь, но нашла лишь туфли на шпильках и сандалии на высокой платформе.
«Этот тип – полный придурок», – подумала я.
Убедившись, что здесь нет моих вещей, как нет ничего, что могло бы мне понравиться или подойти, я решила спуститься вниз босиком.
Это что же, я с самого начала бросаю ему вызов?
Да, очевидно, так и есть.
Я спустилась по лестнице. Откуда-то доносилась музыка, показавшаяся мне знакомой.
Я плохо помнила, где находится столовая, но долго блуждать не пришлось. Внизу у лестницы меня ждала горничная, чтобы проводить к Маркусу.
В столовой стоял длинный дубовый стол со стульями, обитыми очень красивой белой замшей, в цвет штор. Тут и там попадались какие-то детали зеленого цвета; на стенах висели охотничьи трофеи. Я знала, что Маркус любит охоту и, по рассказам отца, они не раз охотились вместе. И это дало мне очередной повод возненавидеть его еще больше.
Когда я вошла, он говорил по телефону. Его взгляд обшарил мое тело с головы до пят.
Вопреки ожиданиям, его привлекательное лицо озарила улыбка.
– Позже перезвоню, – сказал он своему собеседнику и отключился, не дожидаясь ответа.
Убрав телефон в карман, он указал мне на стол с приготовленным для нас двоих ужином.
Меня охватила мелкая дрожь.
– Пожалуйста, садись, – сказал он, приглашая меня жестом.
Он отодвинул для меня стул, и я села, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не схватить нож и не вонзить ему в глаз.
– Ты просто неотразима, – заметил он, усаживаясь во главе стола.
– Мне бы хотелось, чтобы принесли мои вещи, – попросила я.
– Не беспокойся, ты можешь купить здесь все, что захочешь, – перебил он, открывая бутылку. – Налить тебе вина?
– Предпочитаю воду, – сухо ответила я.
– Брось, ты уже не маленькая, – упрекнул меня он, наливая в бокал темно-красную жидкость, не обращая внимания на мои протесты.
Две горничные принесли подносы с едой, наполнили наши тарелки, а подносы оставили в центре стола.
При виде телячьего филе и спаржи, приготовленной на гриле, у меня потекли слюнки.
– Ешь, – приказал он несколько минут спустя, потому что я смогла лишь наколоть на вилку кусочек спаржи.
Я вздохнула, и взяла кусочек мяса.
– Понимаю, сейчас ты меня ненавидишь, – произнес он абсолютно спокойно.
Я посмотрела, как Маркус подносит бокал к губам.
– Признаюсь, меня это не слишком беспокоит, – продолжал он, отрезая кусочек мяса, – но, если ты позволишь, я могу сделать так, что пребывание здесь доставит тебе удовольствие, Марфиль, – добавил он, протягивая руку, чтобы коснуться моей.
Я напряглась, с трудом сдерживаясь, чтобы не ударить его.
Его пальцы мягко коснулись моих, и этот день показался мне вдвое длиннее, чем минувший месяц.
Страх, что он может причинить мне боль, затуманил все остальные чувства.
– Мне очень жаль, что я поступил так с тобой в тот день, – сказал он, мягко поглаживая по руке. Меня тут же затошнило. – Как ты сама убедишься, у меня сильный характер. Порой я теряю самообладание, но поверь, я не хотел сделать ничего плохого. Мало того, – заверил он, крепче сжав мою руку и вынуждая посмотреть на себя. – Я хочу защитить тебя, Марфиль… Я готов убить любого, кто попытается убить тебя, и можешь быть уверена, скоро я это сделаю.
Я потянула руку, вырываясь.
– Не желаю ничего знать о том, чего ты хочешь и что собираешься делать, – серьезно заявила я. – Я здесь лишь потому, что у меня нет другого выхода. У меня даже нет возможности поговорить с отцом. Насколько я понимаю, ты меня похитил.
Маркус глотнул вина и осторожно поставил бокал на стол. Вытерев губы салфеткой, он вновь улыбнулся, хотя на этот раз в его глазах не было радости: лишь что-то темное, и мне вновь стало не по себе.
– Позвони отцу, – велел он. – Немедленно.
Я растерянно заморгала.
– У меня нет телефона.
Маркус вздохнул, извлек из кармана мобильный телефон, разблокировал и протянул мне.
Взяв его в руки, я увидела на экране свое фото, сделанное несколько часов назад, когда я спала.
– Прости, не смог удержаться, – признался он без тени смущения.
Осознавала ли я тогда, насколько все это ужасно?
– Звони, – потребовал он.
Я открыла список звонков и отыскала имя Алехандро Кортеса.
Прежде чем отец ответил, раздалось два гудка.
– Что случилось, Маркус?
Я встала из-за стола.
– Папа? Папа, это я, – сказала я и отошла к окну, подальше от Маркуса, не в силах сдержать слез, бегущих по щекам.
Впервые в жизни я была рада слышать его голос, впервые в жизни он был мне необходим. Неважно, что говорил о нем Себастьян: в эту минуту все, что не имело отношения к Маркусу, меня успокаивало.
– Почему ты звонишь с телефона Маркуса? – встревоженно спросил он. – Что-то случилось?
Я судорожно вздохнула, чтобы он не заметил, что я плачу.
– Нет, папа, просто он дал мне свой телефон… Прошу тебя, приезжай за мной поскорее.
– Что значит – приезжай? – возмущенно воскликнул он. – Марфиль, почти всех твоих телохранителей убили. Да и тебя пытались убить средь бела дня. Ты хоть понимаешь, какая опасность тебе грозит в эту минуту?
