- Как ты, Олег? Сейчас выезжаем на шоссе, а там и финишная прямая. Олег?
- Всё нормально, - хрипло успокоил парень, вдавливая больную голову в сидение. - Ты же мне сделаешь укол?
- Да, конечно, - заверил Павел. - Сделаю, и ты поспишь.
Ну, вот наконец и дом. Согнувшись, Олег выполз из автомобиля и его тут же стошнило. Парень чувствовал себя ужасно, и единственной его мечтой в этот момент было скорее оказаться в кровати.
- Олег, ты сможешь дойти до квартиры? - Павел поддержал парнишку под руку.
- Дойду, - выдохнул Олег.
Парень оперся на предложенную руку помощи и выпрямился. Голова кружилась, и всё плыло перед глазами. И всё же он дошёл до дома, до квартиры, до дивана.
- Воды, Олег? Или крепкого чая? Может, покушать чего хочешь? - суетился Павел.
- Ты обещал укол, - хрипло напомнил парень.
- Да, сейчас.
Надо же какая сильная боль. Олег не имел привычки жаловаться, терпел, порой кривился от взрыва приступа, но не стенал и не ныл. И вот сейчас он просил о помощи, ибо боль насквозь сверлила его мозг. Конечно, Павел вколол парню лекарство, подумав при этом, что надо бы постепенно переходить на более слабый препарат.
Олег закутался в одеяло, закрыл глаза. Наконец-то можно расслабиться и ощутить облегчение. Этот допрос высосал все силы. Он длился, длился и длился, казалось, ему не будет конца. Колючие глазки следователя нервировали и возбуждали желание плюнуть в них или ткнуть чем-нибудь, чтоб закрыть навсегда.
"Почему ты отправился именно к Павлу Грумеру?"
"А к кому ещё? Никого ж не было, да и кого я ещё знаю тут?"
"Уж прямо-таки никого. Что же, Леон тебя в четырёх стенах держал? Никому не показывал?"
"Практически да."
"И ты с ним дальше того притона в гараже никуда не ходил?"
"Нет. Я же был его комнатной собачкой."
"Питомцами имеют привычку хвастаться перед друзьями."
"Вот перед друзьями и похвастал. А остальным не фига завидовать."
"Ладно. Но ты мог пойти, например, в клуб, где Леона знают многие, и поинтересоваться, куда он делся?"
"Ага, так мне и сказали! Его-то знают, но не меня. Я что буду доказывать свою дружбу с ним? Да и моё состояние требовало не болтовни, а денег и лекарства. А кто там мне их даст? А Павел добрый. Вот к нему и пошёл."
"Вот так вот, ничего не знаешь, ни с кем не знаком."
"Да, из меня плохой свидетель-стукач."
Интересно, почему следователь разговаривал спокойно, не напирал, не угрожал, не применял силы? Ведь вполне мог приказать тем солдатикам отдубасить нежелающего выдавать секреты упрямца. Неужели у них и вправду нет никаких доказательств о причастности Олега к оргии?
Значит, ему действительно повезло?
"Не смей уезжать из города. Я тебя сам найду."
Нет уж. Олег уже решил: как только потеплеет, он покинет город навсегда. Куда? Да какая разница? Куда глаза глядят. Его никто нигде не ждёт, ему не с кем прощаться и нечего терять. Вот только избавиться бы от боли да подкопить денег. Да, решено, весной как потеплеет, так он и уедет отсюда. Лучше на юг, там больше солнца. Вот только денег подкопит. Да боль... прогнать боль... И к солнцу. К солнцу...
Павел присел на край дивана рядом с уснувшим парнем. Он и сам устал. Со стороны наблюдать за процессом допроса и дознания интересно, но вот быть непосредственным его участником тяжело.
"Вы уверены, что Горохов пришёл к вам именно двадцать первого октября?"
"Да, уверен. У меня в офисе календарь перед глазами."
"И вы утверждаете, что весь вечер того понедельника он провёл в вашей квартире?"
"Да, утверждаю."
"Кто может подтвердить это?"
"Вера Захаровна, соседка со второго этажа. Инспектор с ней разговаривал."
"Она хорошо знает вас?"
"Она всех хорошо знает. А я вообще вырос в этом доме, так что... Вы полагаете, что я мог её предупредить? Но у меня не было для этого времени. Ваш инспектор, наверняка докладывал."
"Докладывал. Однако вы могли поговорить с ней раньше."
"Мог. Да вот только не знал о чём."
"Разве Олег вам ничего не рассказывал?"
"Нет."
"Хотите сказать, что он вообще нечего о себе не говорил?"
"Говорил, но крайне мало. Упоминал, что жил с каким-то Леоном... Б'oльшую часть времени он находился в лихорадке и просил дозу."
"И всё?"
"И всё."
"И вам совсем неинтересно, какого человека вы пригрели в своём доме? Может, он маньяк, убийца?"
"Может и так. Но он был слишком слаб, и его мучила лихорадка. В таком состоянии любой человек достоин лишь сочувствия и жалости. Конечно, мне любопытно узнать, что за человек Олег, и что с ним произошло, и я бы с ним обязательно поговорил, но потом, когда бы он поправился. А сейчас... разве вы сами не видите? Ему совершенно не до разговоров."
"С такой философией вам в пору сестрой милосердия работать. А может, вы просто стали неравнодушны к своему пациенту?"
"В смысле?"
"Вы гомосексуал?"
Павел и теперь покраснел, едва вспомнив этот вопрос.
