— Не волнуйся, славный Отон, я не собираюсь обвинять их в измене… — в упор глядя на хоббита, ответил Вождь. — Только измена карается у нас, как ты знаешь, смертью, а за дерзкие слова я наказываю не иначе, как собственной рукой…
Фолко так и не понял, что произошло в следующее мгновение. Ему почудилось, что рука Олмера вдруг стала неимоверно длинной и Торин прежде, чем успел что-либо предпринять, оказался распростертым на полу.
— А теперь продолжим, — спокойно сказал Олмер, одергивая рукав. — И без обид, сын Дарта, не правда ли? Клянусь Великой Лестницей, я сожалею о твоей дерзости. Отчего не задал ты свои вопросы более пристойно? Мой ответ не стал бы иным, но тебе не пришлось бы испытать некоторых неудобств…
Болезненно кряхтя и держась за плечо, Торин с трудом сел, поддерживаемый с двух сторон хоббитом и Малышом.
«Ни в коем случае не сорваться! — лихорадочно соображал Фолко. — Эх, Торин, что же ты наделал! Дела наши, видать, совсем плохи — Олмер что-то подозревает! Подозревает и подталкивает нас к чему-то, что раскрыло бы наши намерения!»
— Итак, я жду продолжения рассказа, — невозмутимо напомнил Олмер.
— …Мы шли к северу, в Арнор, в надежде разузнать подробности, когда до нас дошли вести о приключившемся под Аннуминасом бое. Некоторое время после этого мы вызнавали, выспрашивали — пока не поняли, что у нас нет иного выхода, как идти на восток. И мы пошли — через Туманные Горы…
— А в Ривенделл по пути не заглядывали? — как бы между прочим осведомился Олмер. — Говорят, прелюбопытное местечко!
— Нет, я не знаю туда дороги, — ответил Фолко. — Вдобавок мы торопились. По пути нам встретились орки — с ними мы разошлись мирно, едва сказали, кого ищем. Они тоже не хотели крови — им нужны были достоверные сведения о последних событиях. А потом мы прошли через земли Беорнингов, миновали Приозерное Королевство — и вышли на след войска.
— Из полыньи на Карнене мы вытащили человека именем Герет, — встрял Малыш. — Он объяснил нам, как идти дальше.
— Но не сразу, — перебил друга Фолко. — Битый час мы с ним друг к другу приглядывались, пока наконец не уверились, что все — свои. В земле басканов только имя Вождя спасло нас от смерти — басканские молодцы были настроены очень решительно. Земли дорвагов мы прошли, таясь, и видели гибель небольшого отряда нашего войска, оставленного подле одного из их градов. А затем настал черед Опустелой Гряды. Тот, кто ныне живет там в образе Пса, распознал в нас своих — и пропустил. А потом мы встретили стражников, и нас доставили к Берелю, — закончил свою повесть хоббит. — Дальше мы шли с отрядом Отона, были у него на виду — наверное, он сможет сказать лучше нас, подошли мы ему или нет.
— Да, у Отона вы отличились, — кивнул Олмер. — Мне известно и о стычке с хеггами, и о Ночной Хозяйке… Но расскажите мне о Черных Гномах! Внутри их твердыни были только вы.
— Мы не можем, Повелитель, — вздрогнув, ответил хоббит. — Не спрашивай нас. Мы выбрались только потому, что не можем ни о чем рассказать.
— Вот как? — поднял брови Олмер. — Это еще почему? Если с вас взяли какое-то там слово, я освобождаю вас от него! Говорите смело, если и впрямь служите мне, а не кому-то еще!
Чувствуя, как браслет начинает теплеть, и внутренне обмирая, хоббит закатал рукав и показал Вождю плотно обхвативший запястье серый обруч. Его движение повторили гномы; Олмер прищурился, его рука в черной перчатке поднялась ко лбу…
— Занятно… — вполголоса, растягивая звуки, проговорил он. — Вот, значит, как обстоит дело… Подойди сюда! — приказал он Малышу.
Маленький Гном повиновался, хоть и без большого желания. Пальцы Олмера осторожно коснулись браслета-убийцы; Малыш поморщился. Лицо Вождя, досель спокойное, вдруг отразило какую-то непонятную внутреннюю борьбу; брови сошлись, резкие морщины прорезали лоб, на скулах вздулись желваки. Продолжая ощупывать смертоносный обруч, Олмер взглянул прямо в упор на Малыша — Фолко увидел, как обычно весьма крепко стоящий на ногах гном заметно пошатнулся. Осторожно, сделав как бы случайный шаг в сторону, хоббит бросил краткий взгляд в лицо Вождю — и сам едва не отшатнулся. Под четко прорисованными дугами бровей Вождя вместо глаз, казалось, появились два бездонных провала в ничто, глазницы заполняла непроницаемая тьма. Ощущение готовой вот-вот разразиться грозы повисло в шатре; казалось, еще миг — и ударят первые молнии. Сила Олмера ожила, хоббит физически чувствовал ее присутствие; глубоко в недрах сознания сидящего сейчас перед ним Вождя поднималась, сбрасывая серый плащ-невидимку, непонятная, пугающая мощь, неохватная обычным разумом.
«Он учуял! Учуял, что это за браслеты! Себя испытать хочет, что ли?» — со страхом подумал Фолко.
Тем временем Олмер поддел обтянутыми черной перчаткой пальцами браслет Малыша и вновь изучающе посмотрел в лицо Маленькому Гному.
— Ну-ка, сними эту штуку!
— Не могу! — прохрипел Малыш.
— Вот как? Ну тогда я попробую… Зарах! Мои инструменты!
