Обгоняя фалангу, отрезая ей пути отхода на юго-восток, скакал большой отряд — несколько тысяч, наверное пять-шесть, крепкие, как на подбор, всадники с Южного Изгиба Руны. Знамя Олмера гордо реяло над первыми рядами. Вот навстречу им вынесся отряд роханской конницы (у хоббита сердце подскочило от радости!) и столкнулся с наступающими…
Однако всадники Марки брызнули в разные стороны, словно стайка мальков от щуки. Отряда в добрые десять сотен более не существовало, были лишь отдельные, спасающие собственную шкуру люди, охваченные паническим ужасом… Торжествующий крик врагов повис над полем, с востока мчались новые отряды, прямо на отступающую фалангу скакали хазгские сотни — начинался разгром, и Фолко, оглянувшись, увидел полные смертного отчаяния глаза Торина, перекошенное страшной гримасой ненависти лицо Малыша; гномы откинули забрала, жадно глотая пересыхающими губами задувший наконец с запада прохладный ветер… Они еще бежали — а кругом падали; они еще бежали, и бежал неподалеку Амрод, видно было, что цел Беарнас, и Атлис, хотя ему вновь рассекли лицо, держится крепко; они бежали, живые, в отличие от многих и многих…
Перехватывая пути отступления бестолково мечущимся по полю остаткам роханской конницы (еще несколько отрядов пыталось помешать стремительному наступлению всадников Олмера), от правого берега Андуина устремлялись в бой новые и новые пешие и конные сотни Вождя. Все поле казалось заполненным его воинами; и фаланга стала сдерживать шаг. Бежать было некуда, враг скапливался в нескольких сотнях шагов прямо перед ними, отрезав последний путь отступления — на юг, вдоль обрывистого края Эмин Муйла.
— Похоже, конец! — заорал Малыш, яростно сплевывая себе под ноги.
Он хотел еще что-то добавить, но тут, в полном соответствии со священными роханскими традициями, над полем боя разнеслись ни с чем не сравнимые звуки Большого Хелмского Рога — главной военной святыни Роханской Марки. Затрепетали все, кто слышал этот звук, свои и чужие, друзья и враги. Он пробуждал надежду в каждом отчаянном сердце, придавал смелость оробелому, укреплял павшего духом. Эхо Хелмского Рога разнеслось далеко окрест — и хоббит, с поднявшейся в груди бурей неописуемых чувств, увидел, как враги заколебались. Они явно поняли, к чему клонится происходящее…
Впрочем, если и поняли, то помешать уже никак не могли. Дрогнула земля — хотя, казалось, ее уже и так немилосердно терзали столько часов тысячи и тысячи копыт. К чистому мощному голосу Хелмского Рога присоединились его младшие собратья — и хоббит с замиранием сердца увидел, как из каких-то совершенно незаметных складок местности наперерез врагам устремляется знаменитая, великолепная и непобедимая Конница Повелителей Степи. В глазах стало пестро от трепещущих на остриях пик флажков; сотни и тысячи голосов грянули могучий боевой клич Рохана, и, склонив копья, сбившись колено к колену, посылая впереди себя тучи пронзающих стрел, всадники под водительством короля из Дома Эорлингов вступили в бой.
И сразу стало ясно, что отступление пехоты роханцев было лишь маневром, рискованной и кровавой игрой, имевшей цель выманить на себя и завлечь в ловушку как можно больше вражеских сил. А когда в дело пошли почти все вражеские резервы, король отдал долгожданную команду.
Его рыцари прорвали строй истерлингской конницы на юге, подле Эмин Муйла, и на севере, на дороге к Уолдскому Всхолмью. Сбивая растерявшихся на время противников в кучу, всадники рассекли боевые порядки врага, сея всюду смерть и ужас. Дрогнула пехота ховраров, наседавшая на левый край, заколебались хегги, лишь неистовые истерлинги сбивали строй панцирников, чтобы встретить конницу соломенноголовых частоколом своих копий. Бесстрашно вынеслись навстречу атакующим с трех сторон роханцам и хазги; доблесть встретилась с доблестью, противники Марки оказались далеко не трусами.
Поле вздыбилось пыльными облаками. Хряск и лязг столкнувшихся конных лавин, вой, крики, вопли…
— На слом, на слом, на слом! — вопили сотники и десятники.
И роханская фаланга — откуда только брались у ее бойцов силы? — повернув, всей яростью отступавших и погибавших под напором численно превосходящего врага людей, двинулась на противника.
Волна дикого, неизъяснимого восторга подхватила хоббита; он видел, как разметывает кавалерия Эдораса ряды Олмерова воинства, как гибнут те, кто пытается задержать ее. Умело организованная атака превратила окружающих в окруженных, сотни Черной Короны оказались атакованными со всех сторон.
Враг смешался и отхлынул к реке. Уже опрокинула хеггов роханская пехота, уже первые всадники королевской гвардии загнали каких-то неудачников — ховраров аж в сам Андуин, уже торжествующий клич «Победа!» рванулся из тысяч и тысяч сердец, уже откатывалась, теряя и теряя людей, в беспорядке отступая к реке, потрепанная, быстро тающая в числе истерлингская конница — когда над полем вновь зазвучали рога.
