Олмер остановился в двух шагах от них, пристально вгляделся в лицо хоббита. Его глаза, как и тогда, в шатре, казались бездонными провалами в Вечную Ночь, в Ничто… Но в остальном это было человеческое – пока еще человеческое – лицо.
Время остановило свой ход, и Фолко наяву ощутил, как закачались, заколебались Весы, о которых он так стремился узнать побольше – лишь для того, чтобы понять, что Смертному о них вообще лучше и не ведать.
Олмер едва заметно усмехнулся. Он стоял, опершись о длинный меч, и левая рука закрывала пальцы правой.
– Не вышло, половинчик, и не выйдет. И ты не хватайся за топор, тангар.
Не бойтесь, я не трону вас, сейчас нельзя убивать без крайней нужды…
Хоббит и гном молчали. Немного погодя Олмер вдруг добавил:
– Правильно, правильно, любезный гном, ты не зря глядишь на мой меч – есть на свете вещи, которые родились не на земле и не под землей…
Олмер легко повернулся и зашагал вниз с холма. За ним как привязанный брел его вороной. Страшное оцепенение мало-помалу отступало, но двигаться они пока еще не могли.
– Прощай, половинчик! – в последний раз донеслось из тумана, и хоббит услыхал удаляющееся хлюпанье конских копыт. Бой у Болотного Замка кончился.
Они опомнились не скоро. У Фолко не выдержали ноги, он рухнул ничком, раздавленный поражением, обессиленный; он не мог изгнать из мыслей навязчивый, неотступно крутящийся в них мотив: теперь конец, теперь вот всему конец, теперь вот окончательный конец…
Против всех ожиданий, очень тихо вел себя Торин. Он не позволил себе и тени упрека в адрес хоббита: мол, что ж ты, не мог поскорее выстрелить!
Гном лишь глухо рычал себе в бороду, что после такого сокрушительного поражения было вещью небывалой. Мрак исчез, поднявшийся было ветер утих, прямо перед ними по-прежнему горел разведенный Олмером костерок, возле которого они нашли свои невредимые стрелу и кинжал.
Торин не трогал хоббита, пока бурное отчаяние того не улеглось само собой и он не поднялся на ноги.
– Торин… Торин, что мы наделали?!
– Ты кого спрашиваешь? Меня?.. Ну наделали… Чему быть, того не миновать. Мы опоздали самую малость – не кори себя, тут силы были не по нашим…
– А ты понял, о чем это он говорил?
– Понял, но не все. Я смотрел на его меч… Он не из земного металла, Фолко, или я ничего не смыслю в кузнечном деле. Вот к чему его слова напечет рожденного не в подземелье и не на поверхности… Это меч из небесного металла! Я слыхал о таких… Да и читал – вместе с тобой. Вот почему он рубит мифрил!
Фолко еще не до конца пришел в себя, чтобы понять речи гнома. Другие мысли уже взвихрились у него в сознании:
– А почему же он не убил нас? Почему отпустил?
– Знал бы это, сидел бы в Валиноре, – усмехнулся Торин. – Может, он еще не освоился с новообретенной силой… а может, мы уже настолько ничего не значим для него, что он пожалел на нас и одного взмаха руки…
– Погоди… Что ты сказал про меч?
– Чем ты слушал?.. Впрочем, прости. Я сказал, что во все глаза глядел на его меч – может, оттого, что посмотреть ему в глаза просто не имел сил.
И вот этот его меч: он либо из какого-то древнего клада – может, из того же Дома Высокого, – или же это родной брат того самого Черного Меча, которым владел Тьюрин Турамбар, меча, выкованного Эолом Темным Эльфом в ныне забытые века славы Белерианда. Ты все позабыл? Их было два, этих меча: один – у Тьюрина, что сломался после его самоубийства, и обломки его похоронены рядом с воином, а второй меч принес в Гондолин сын Эола, Маэглин, от него он попал к Туору, супругу Идрил Келебриндал, дочери Тургона, короля Гондолина. А Туор стал родоначальником королей Нуменора; и от Элроса, сына Эарендила, внука Туора, этот меч передавался из поколения в поколение королями и властителями Нуменора… Видно, память у тебя совсем отшибло. Это ж все в твоей Красной Книге! А из Нуменора Черный Меч попал в Средиземье – привезенный сюда Элендилом Высоким. Долгое время он хранился в сокровищнице королей Гондора… А вот что было дальше, можно только гадать. Может, меч выкрали Олмеровы подручные. А может… может…
Боромир мог оставить его своему единственному сыну, как знак его прав на гондорский престол. Вспомни, Боромир ведь спрашивал у своего отца, почему тот не провозгласит себя королем, почему остается всего лишь Наместником?
Как я понял из Книги, Боромир был странным человеком. Я не удивлюсь, что давным-давно он, скажем, подменил меч, пользуясь тем, что к тому все равно никто не прикасался. Впрочем, о чем мы! Нет, мы оба спятили. Сидим и обсуждаем какую-то неважную уже ерунду…
– А что теперь сделаешь, Торин? – с отчаянием в голосе выдавил Фолко.
– Хотя бы встать в строй и сражаться, пока руки не выпустят оружия, – отчеканил гном. – Ты считаешь случившееся нашей виной – иного способа хоть как-то искупить ее у нас нет. Вставай, вставай, не время раскисать! Надо пробираться к нашим…
На полпути их встретили спешившие на подмогу Амрод и Беарнас.
