— Если бы Вы видели, как умирал Ваш брат, Вы бы тоже тряслись от страха, — нервно ответил информатор, — и это была легкая смерть. Это малолетнее чудовище так живописно описывало, что он с ними бы сделал, если бы у него было больше времени, что можно было обмочится только от самого рассказа. И говорил он это так обыденно, как будто делает это каждый день, чему бы я не удивился. Он говорил о снятии кожи с живого человека, так просто как будто он с курицы кожу обдирает, — с ужасом в голосе говорил информатор, — я то думал, что это мы маньяки, так вот этот мальчишка, он нас всех за пояс еще заткнет. Ему всего шестнадцать, а уже тот садист. Зажарить людей живыми, и нашел же способ как.
— Да, интересный тип, — задумчиво сказал человек со шрамом, — мы жалкие любители, а этот как машина. Тем интереснее будет с ним покончить.
— Покончить? Это без меня, он нас сам живыми в кипятке сварит, если время у него будет, — запаниковал информатор.
— Почему сварит живьем? — удивился человек со шрамом.
— Так он говорил им про какой то котел, и жалел что его нет.
— Не бойся, если нас поймают, он будет последним в очереди желающих нас убить. Если все будет сделано по уму, мы от него избавимся чужими руками и сами не пострадаем.
— У Вас есть план? — с надеждой спросил информатор.
— Разумеется, я же не такой тупой как мой братец и ты. Это же надо, дать себя заманить в ловушку какому то сопливому пацану. Я и так знал, что братец туповат и всем обязан связям отца, но что настолько тупой, понял только сейчас, когда его зажарили как свинью на вертеле.
— Посмотрим на тебя, когда тебя самого зажарят, — подумал информатор, но ничего не сказал.
— Итак, — продолжил человек со шрамом, — мне нужно найти туповатого человека близкого к семейству Валентов, жадного, завистливого, и очень их не любящего. Есть такой у тебя на примете?
Информатор задумался, перебирая в памяти горняков, благо по должности он их всех знал. Наконец он улыбнулся, наклонился к собеседнику и тихим голосом сказал, — Есть!
— И кто это? — нетерпеливо спросил человек со шрамом.
— Не поверите, отец его девки, Яны Торвард. Эрик Торвард. Редкая скотина. Бросил ее мать и ее, когда увидел, что дочка на него не похожа. Говорят что его жена нагуляла ее на стороне. Кстати женушка его тоже большая сука. А вот дочка получилась совсем на них не похожая характерами. Но очень их любит обоих. Оба жадные до денег, завистливые страшно. И говорят до сих пор шпиляться тайно от всех. Она изображает мать одиночку и пособия сосет. Папаша ненавидит отца Генри, за то что тот, даже по рождению не горняк, уже стал первым Гранд-Мастером на Тартаре, а он, потомственный каторжанин, в смысле шахтер, до сих пор даже не Мастер, как мальчишка. Как нажрется в пивной, так и орет на всю улицу.
— Он такой смелый или такой тупой? Он не боится что этот малолетний живодер с него самого шкуру спустит?
— Он хитрый, он же понимает, что пацан не тронет отца своей девушки, вот и куражится.
— Что ж, Сатана не оставляет своих детей! — радостно воскликнул человек со шрамом.
— Каких детей, Вы имеете в виду этого живодера? — удивился информатор.
— Малолетний живодер -это его младший брат, которого он за садизм выгнал и Ада, наверное, а вот его дети это мы, — засмеялся человек со шрамом.
— Так себе шутка про нас, — криво улыбнулся информатор.
— Шутки в стороны. Теперь слушай, что нужно делать. Первое, найдешь этого папашу и пообещаешь ему сто тысяч империалов если он наглухо завалит мальчишку, и еще сто тысяч если завалит его папашу.
— По силу ли ему такая задача? — засомневался информатор.
— А какая нам разница? Мы выигрываем при любом исходе!
— Это как?
— А так. Если этот придурок завалит мальчишку это понятно. Но если мальчишка завалит папашу его девки, это тоже хорошо. Девка из за этого его бросит.
— А если не бросит? Вроде у них там такая любовь-морковь.
— Нет такой любви, чтобы нельзя было их поссорить и разлучить. Ты говорил, что ее папаша и мамаша тесно общаются?
— Так говорят.
— Вот и хорошо. Скажи папаше, чтобы он приказал мамаше, чтобы та каждый день капала на мозги своей дочке.
— А что именно?
— А то. Что этот малолетний сукин сын, маньяк, что он живодер, что он убийца. Что дети, которых она родит от него, то же будут маньяками и убийцами. Что он нашел эту банду, только потому, что такой же, как они, и так же думает, как они. А если думает как маньяк, значит и действует как маньяк, а значит и сам маньяк. Ну подумай сам, станет ли нормальный человек благородных людей как кур гриль жарить? И один раз ночью у него переклинит мозги, и он ее зарежет, и зарежет их детей. Чем больше жути, тем лучше. Но это с одной стороны. Пусть говорит это озабоченно с заботой о дочери и ее будущем.
— А есть и другая сторона? — с интересом спросили информатор.
— Конечно! — воодушевленно сказал человек со шрамом, — она должна ей говорить, что он кобель, распутник, и потакскун. Что у него куча девок была, есть и будет.
— Он собирается уезжать поступать в Академию Аналитики, — вдруг вспомнил информатор, — я слышал разговор Магистра.
