Генри прошел по основному туннелю дойдя до входа в техническую штольню. Было видно что им никто давно не пользовался. На полу лежал толстый слой пыли, на котором не было никаких следов. Не надеясь, но скорее для для очистки совести Генри начал движение вдоль право стены. Пройдя около пятидесяти метров, он вдруг почувствовал еле уловимый знакомый запах. Неужели, — сначала не поверил он, решив, что у него обонятельная галлюцинация. Но по мере, продвижения вглубь штольни, запах становился все четче и сильнее. Подойдя к трещине в стене, Генри остановился. Из нее явно тянуло кисловатым запахом кристаллического гифтония. Трещина была свежая, возможно она появилась после недавнего технического землетрясения, вызванного горными разработками. Они были постоянным явлениями в старых шахтах.
Генри сделал пометку на стене маркером, след которого был виден только в ультрафиолетовом освещении, и двинулся дальше. По мере удаления от трещины запах становился все слабее, пока не исчез совсем. Генри дошел то тупика, и двинулся вдоль левой стены, но больше ничего не нашел.
Он вернулся к отцу, который отдыхал возле комбайна. Отец, увидев его довольное лицо, сразу все понял. Нашел, — охрипшим от волнения голосом, спросил он.
— Да, — кивнул Генри.
— Где?
— В старой технической штольне.
— Мы же там искали столько раз.
— Правая стена треснула недавно, и появился доступ.
— Ты поставил отметку?
— Конечно.
— Хорошо., — отец задумался, — значит еще одна гифтоновая гонка?
— Папа, я не хочу больше в этом участвовать, тем более, что с тобой в смене работает отец Яны. А если мы его убьем? Она же мне этого не простит. Он, конечно их бросил, и еще тот гавнюк, но все равно он ее отец.
— Значит так, — сказал отец, — Никому ничего не говорим. Будем готовиться. Просто принести в шахту снаряжение и оружие как прошлый раз не получится. Все все сразу поймут. Будем носить по частям, в разобранном виде. Только в день вскрытия, возьмем с собой ножи. А начет отца Яны, я договорюсь, чтобы его в эту смену не было в шахте.
— Спасибо, папа.
— Теперь, нужно будет перегнать комбайн в старую штольню и расширить ее. Сразу он в нее не войдет. Для этого нужно разобрать часть транспортёра. Как это объяснить администрации, чтобы они ничего не заподозрили раньше времени?
— Это несложно, — задумчиво произнес Генри, — возьмем образцы породы в штольне, добавим немного гифтония, и сажем что в этой выработке концентрация его в породе выше чем в основном туннеле. И попросим разрешения начать работу там.
— А где мы возьмем чистый гифтоний? — озадачился отец.
— Раскурочим старый датчик сирены вскрытия яйца, в нем как раз есть немного эталонного гифтония, А датчик я сниму со старого комбайна в нашей бывшей штольне. Его там оставили, потому что вытаскивать его оттуда не было смысла, — и Генри взяв инструмент направился к лифту.
Вся работа, включая подготовку образцов и обогащение их гифтонием из датчика, заняло все оставшееся время до окончания смены. В половине шестого утра, отец выключил комбайн, и он с Генри поднялись на поверхность. Приняв душ и переодевшись, они получили свои телефоны и вышли на улицу. Включив телефон, Генри сразу получил кучу сообщений от Яны, которые стал читать, сразу вспомнив, что он не предупредил ее о том, что на сутки уходит с отцом в шахту.
— Привет, любимый, вот тебе еще одно фото!
— Как я тебе? Не слишком откровенно?
— Почему не отвечаешь? Тебе не понравилось?
— Не злись, я этот купальник на пляж не одеваю. Только для тебя.
— Я не поняла, ты почему молчишь?
— Что то случилось? С тобой все в порядке? И Рая не отвечает.
— Генри, почему ты молчишь?
— Ты решил меня так бросить?
— Мы расстались?
— Ты опять пошел в этот гадюшник?
— Ты нашел себе новую бабу?
— Ответь хоть что то, паразит!
— Я тебе что игрушка, поматросил и бросил?
— Ну я вернусь, ты у меня получишь за все!
— Генри, миленький, ты живой там вообще?
И еще много в том же духе. Он быстро набрал ее номер. Она сразу взяла, и не давая ему сказать начала кричать:
— Ты живой, целый, все хорошо? Я вся извелась, ни ты ни Рая не отвечаете, я новости с смотрела, вроде ваш дом не сгорел и никого не убили, ты вообще где был, паразит? Я всю ночь не спала, не мог ответить? Узнаю, что был у тех потаскух, сама тебе все оторву! Ты чего молчишь?
— Яночка, как я тебе отвечу, когда ты мне слова не даешь сказать.
— Что значит просто Яночка? Любимая Яночка, или ты меня бросил?
— Любимая, я был на суточной смене в шахте с отцом. Мы сдаем телефоны на входе, их запрещено проносить, да и не ловит там сеть.
— Точно в шахте? Я ведь твоего отца спрошу, не дай Бог ты мне соврал!
— Давай я дам ему трубку.
— Не надо, я тебе верю, так нагло врать даже ты не будешь. Трудно было предупредить? Ты совсем обо мне не думаешь, — заплакала Яна, — а если бы я умерла от переживаний?
— Ну прости родная, как то замотался и забыл, виноват.
— Даже не знаю, как ты искупишь свою вину.
— Приезжай, и я все тебе покажу, буду извиняться всю ночь
