Однако змееногая богиня прижилась в другом, совершенно практическом смысле, превратившись в часть утвари. Ее тонкое, выгнутое вперед тело с откинутой головой и ногами-змеями стало декоративной ручкой, впеченной в края керамических чаш, припаянной или приваренной к горлышкам бронзовых или стеклянных сосудов. Так, без имени, но с пользой, она прожила еще долгое время после того, как ее город был сожжен, а ее дети отошли в предания.
Великая Мать скифов и сейчас живет, неопознанная, среди нас. Как‑то раз на одной из старых габсбургских железнодорожных станций Будапешта я потянул тяжелую двустворчатую дверь билетной кассы и почувствовал что‑то необычное. Кусок латуни у меня в руке, отполированный ладонями миллионов путешественников, изображал голую женщину, чье тело под пупком разделялось на две извивающиеся змеи.
Ренате Ролле, немецкий археолог и самая известная сейчас специалистка по скифским исследованиям в России и на Украине, относится к числу правоверных и широко использует термин “амазонка”. Увидев кости молодых женщин-воительниц, она с радостью опознала их. Написав об их ловкости, умении держаться в седле, о той великолепной координации глаза, руки и дыхания, которая требовалась, чтобы стрелять из лука без опоры на стремена, Ролле испытывает неожиданное и трогательное чувство, что у ее читателей есть потребность в заверении, что эти воительницы были не просто женского пола, но и женственны. Будучи немецкой интеллектуалкой конца XX века, она хочет найти женщин, свободных в физическом, социальном и политическом смысле, однако никоим образом не изменивших своей женственности.
Когда она писала свою книгу “Мир скифов” [
Амазонки, если называть их так, были приметой изначальной степной жизни – пастбищного скотоводства. Когда в результате симбиоза с греческими колониями этот образ жизни начал меняться, женщины-воины, по‑видимому, сошли на нет как каста или институция. Но они оставили свой след: грекам, а позднее римлянам о традиции амазонок постоянно напоминала самоуверенность и воинственность цариц и княжон уже более оседлых степных обществ. В 529 году до н. э. Томирис, царица ираноязычного племени массагетов, убила, как говорили, Кира Великого, царя Персии, и унесла домой как трофей его голову. Меотская царица Тиргатао собрала и возглавила войско, которое разбило Сатира, тирана Боспорского царства. Амага, жена сарматского царя, правившего у Азовского моря, отобрала власть у собственного мужа и вторглась с отрядом всадников в соседнее Скифское царство в Крыму, где она захватила ставку, убила царя и принудила скифов заключить мирное соглашение с греческим городом Херсонесом (современным Севастополем). Несколькими годами позже император Август был вынужден примириться с Динамией, царицей Боспорской, которая номинально была вассалом Рима: она собрала армию сарматов, чтобы одолеть и умертвить человека, которого Август назначил ей в мужья.
Однако помимо проблемы амазонок, то есть вопроса о том, что могла означать женственность для индоиранских кочевников, есть и другой, в целом более тревожный вопрос: что для них означала мужественность? Насколько “мужественными”, по меркам нашей культуры, были скифские или сарматские мужчины?
