Нулевой меридиан затем направляется к экватору, проходя через Французский Судан, Ашанти и Золотой Берег, где "новые алюминиевые заводы выросли вдоль реки Вольты. Здесь меридиан выходит на бескрайную гладь океана, простирающегося до самой Антарктиды. Экспедиции из многих стран работают тут бок о бок. Вся Земля к востоку от этой линии до самой Новой Зеландии была повернута к Солнцу. В Австралии приближался вечер. Длинные тени легли на крикетную площадку в Сиднее. Шли последние минуты встречи между командами Нового Южного Уэльса и Квинсленда. На Яве рыбаки делали последние приготовления к ночному лову.
На большей части Тихого океана, в Америке и Атлантике стояла ночь. В Нью-Йорке было три часа пополуночи. Город был ярко освещен и, несмотря на недавно выпавший снег и холодный северо-западный ветер, на улицах сновало много машин. И на всей Земле вряд ли нашлось бы в эту минуту более шумное место, чем Лос-Анжелос. Вечернее оживление продолжалось здесь за полночь, по бульварам шли нескончаемые толпы народа, машины неслись по автострадам, рестораны были переполнены.
В ста двадцати милях к югу от Лос-Анжелоса астрономы на горе Паломар уже приступили к ночному дежурству. И хотя ночь стояла ясная и звезды искрились от горизонта до зенита, с точки зрения профессионального астронома условия были неблагоприятные: плохая видимость из-за слишком сильного ветра на больших высотах. Поэтому все без сожаления оставили приборы, когда пришло время перекусить. Еще вечером стало ясно, что наблюдения вести будет нельзя, и ученые договорились встретиться в куполе 48-дюймового Шмидта.
Поль Роджерс прошел целых четыреста ярдов, отделяющих 200- дюймовый телескоп от Шмидта, и увидел, что Берт Эмерсон уже принялся за суп, а его ночные ассистенты Энди и Джим заняты у плиты.
- Я жалею, что начал, - сказал Эмерсон, - все равно эта ночь пройдет впустую.
Эмерсон вел специальное обозрение неба, и для его работы были необходимы хорошие условия наблюдения.
- Берт, тебе везет. Похоже, ты собираешься сегодня улизнуть пораньше.
- Я повожусь еще часок-другой и, если не прояснится, залягу спать.
- Суп, хлеб с вареньем, сардины и кофе, - сказал Энди. - Что вам?
- Суп и чашку кофе, пожалуйста, - попросил Роджерс. - Что вы собираетесь делать на 200-дюймовом? Применить качающуюся камеру?
- Да, я все-таки поработаю сегодня. Хочу сделать несколько снимков.
Разговор был прерван появлением Кнута Йенсена, который пришел сравнительно издалека - с 18-дюймового Шмидта. Эмерсон приветствовал eго:
- Привет, Кнут. Есть суп, хлеб с вареньем, сардины и кофе, его сварил Энди. - Начну-ка я с супа и сардин, пожалуй. Молодой норвежец, любитель подурачиться, взял тарелку супа из томатов и бросил туда несколько сардин. Остальные изумленно взирали на него.
- Черт возьми, парень, верно, проголодался, - сказал Джим.
Кнут взглянул на него с притворным удивлением. - Вы никогда не ели сардины с супом? Ну, тогда вы не знаете, как их надо есть. Попробуйте, вам понравится.
Поразив таким образом воображение слушателей, он добавил:
- Мне показалось, когда я подходил сюда, что здорово несет скунсом.
- Именно такой запах идет от вашей стряпни. Кнут, - сказал Роджерс. Когда смех утих, Джим спросил: - Вы слышали о скунсе, который был здесь две недели назад? Он испустил всю свою вонь возле того места, где засасывается воздух в вентиляционную систему 200-дюймового. Прежде чем успели выключить насос, всё здание наполнилось этой гадостью. Вот уж вонь стояла! А внутри было человек двести посетителей.
- Хорошо, что мы не берем денег за вход, - усмехнулся Эмерсон, - иначе пришлось бы возвращать их обратно, и обсерватория бы разорилась.
- Задали они, верно, работы химической чистке, - добавил Роджерс.
По дороге назад к 18-дюймовому Шмидту Йенсен остановился и стал слушать шум ветра в деревьях на северном склоне горы. Сходство пейзажа с его родными холмами вызвало волну неудержимой тоски по дому, страстного желания быть снова со своей семьей, с Гретой. Двадцатичетырехлетний норвежец приехал в Америку для усовершенствований.
Йенсен двинулся дальше, пытаясь стряхнуть с себя непонятную грусть. Причин унывать у него не было. Все к нему относились прекрасно, работу ему дали по силам.
