- Около недели. Это не очень сложная работа. Извините, но я не совсем понимаю, зачем это, - сказал вдруг Вейхарт. - Для чего вам понадобилась скорость облака? Вы можете прямо вычислить время, за которое облако достигнет нас. Позвольте, я сделаю это. По моему подсчету, потребуется не пятьдесят лет, а гораздо меньше.
Вейхарт опять поднялся с места, вышел к доске стёр свои предыдущие рисунки.
- Покажите, пожалуйста, еще раз снимки Йенсена. Иногда Эмерсон показал их по очереди, Вейхарт спросил: - Можете вы определить, насколько облако больше на втором диапозитиве?
- Мне кажется, процентов на пять. Может быть, не только больше или меньше, но сколо того, - ответил Мерлоу.
- Правильно, - сказал Вейхарт. - Введем сначала некоторые обозначения.
Далее последовали относительно длинные вычисления, в конце которых Вейхарт провозгласил: - Итак, мы видим, что черное облако будет здесь к августу 1965 года, или, возможно, раньше, если некоторые из принятых в расчете предположений не совсем точны. Он отошел от доски, исписанной его математическими вкладками.
- Похоже, что это правильно. В самом деле, все весьма сложно, - сказал Марлоу, выпуская огромные клубы дыма.
- Вот более подробно замечания Вейхарта и то, что он делал на доске.
Обозначим через a - теперешний угловой диаметр облака, выраженный в радианах, d - линейный диаметр облака, D - расстояние от него до нас, V скорость, с которой оно к нам приближается, Т - промежуток времени, через который оно достигнет солнечной системы.
- Да, это безусловно верно, - ответил Вейхарт. Когда Вейхарт закончил свое необычайное сообщение, директор счел необходимым предупредить всех, что обсуждение было секретным. Верны эти вычисления или нет, не следует говорить о них вне обсерватории даже дома. Малейшая искра может превратиться в бушующее пламя, если эта история попадет в газеты. У директора никогда не было причин придерживаться высокого мнения о репортерах, в особенности об их точности при изложении научных фактов.
От полудня до двух часов он сидел один в своем кабинете, переживая самую острую в своей жизни внутреннюю борьбу. Только проверив и тщательно продумав результаты исследований, он считал возможным их оглашать. Однако вправе он молчать еще полмесяца, а то и больше? Пройдет по крайней мере две или три недели, прежде чем какая-либо сторона вопроса будет полностью исследована. Могут ли они себе это позволить? В десятый раз он проверял выкладки Вейхарта. Он не видел в них никаких ошибок. В конце концов он вызвал секретаря.
- Пожалуйста, закажите для меня через Калифорнийский технологический место в ночном самолете на Вашингтон. В том, который вылетает около девяти. И потом соедините меня с доктором Фергюсоном.
Джеймс Фергюсон был важной шишкой в Национальном научном фонде: он ведал вопросами физики, астрономии и математики. Его немало удивил вчерашний телефонный разговор с Герриком. Было совсем непохоже на Геррика предупреждать о своем приезде всего лишь за день.
- Не понимаю, какая муха укусила Геррика, - сказал он жене на следующее утро за завтраком. - Помчаться Вашингтон ни с того ни с сего. Он очень настаивал. Слышно было, что он очень взволнован, и я сказал, что приеду за ним в аэропорт.
- Не надо принимать это так близко к сердцу, - ответила жена. - Скоро все узнаешь.
По дороге из аэропорта в столицу Геррик отделывался ничего не значащими фразами. Лишь когда они вошли в кабинет Фергюсона, он заговорил о деле. На вопрос Геррика:
- Надеюсь, нас здесь никто не подслушает? Фергюсон ответил:
- А что, это так серьезно? Подождите минутку! - он снял телефонную трубку. - Эми, позаботьтесь, пожалуйста, чтобы меня не отрывали... Нетнет, никаких телефонных разговоров... Ну, может, час, а может два, не знаю. Спокойно и последовательно Геррик объяснил, что происходит. Пока Фергюсон разглядывал фотографии, Геррик говорил:
- Вы видите предварительные данные. Если мы огласим и потом окажется, что это ошибка, мы будем выглядеть последними дураками. Если же мы потратим месяц на проверку и окажется, что мы правы, нам влетит за трусость и медлительность.
- Конечно, влетит, как старой опытной курице, высиживающей тухлое яйцо.
- Джеймс, мне всегда казалось, что у вас огромный опыт общения с людьми. Вы для меня человек, к которому можно обратиться за советом. Что я должен делать?
Некоторое время Фергюсон молчал. Затем он сказал:
- Я думаю, это может оказаться делом серьезным. А принимать серьезные решения экспромтом я люблю ничуть не больше вашего, Дик. Вот что я предлагаю сейчас. Возвращайтесь в гостиницу и спите весь день - этой ночью вы, наверное, не особенно выспались. Мы можем встретиться с вами снова за обедом, к тому времени я все обдумаю. Попытаюсь прийти к какомунибудь решению.
Фергюсон оказался верен своему слову. Когда он и Геррик приступили к обеду в одном тихом ресторане, Фергюсон начал:
