Не замечаю, как юная княжна вталкивает меня в небольшую комнату с окном, облаченным кованной решеткой снаружи дома.
Клетка. Я в клетке.
Сползаю вниз по двери, обхватив себя руками. Вдох. Выдох.
Стараюсь сфокусироваться на воспоминаниях о высоком темноволосом парне. Найти его образ не проблема. Вьющиеся волосы, что он убирает назад, запуская в них длинные бледные пальцы. Глаза, такого насыщенного цвета зелени, что хочется удостовериться в том, что они не нарисованные. Темные густые брови. Безукоризненное недовольное лицо, с высокими скулами и шрамами по левой стороне.
Он ведь обещал не лгать мне.
Руки дрожат, и я чувствую, как кончики пальцев немеют. Страх накрывает меня с головой, заставляя сердце пробивать себе путь наружу прямиком через грудную клетку.
Я доверила свою жизнь человеку, опираясь лишь на веру его словам. Идиотка. Поставила на кон все, наслушавшись слащавых речей высокомерного девиантного козла. Влюбленная дура. Скоро ты станешь одураченной проституткой, Инесса, поздравляю тебя.
Влюбленная.
Чем больше я думаю, тем хуже становится. Мысли мечутся одна за другой, и я пытаюсь сфокусироваться на чем угодно, лишь бы унять дрожь во всем теле.
Влюбленная.
Нет! Нет! Нет!
Я просто повелась на смазливое лицо и одну прогулку за ручки. Амур просто со скуки наблюдал за тем сойду ли я с ума, а я нафантазировала, будто ему не всё равно. Он – моральный урод и социопат, явно не подходящий для того, чтобы быть объектом воздыхания.
Вскидываю глаза на испуганную княжну, склонившуюся надо мной. Ее слова доносятся слабо, будто мы…под водой.
Нереальность происходящего отдаётся болью в груди.
Держи себя в руках, никто не сделает этого за тебя.
Делаю глубокий вдох. Сжав кулак со всего размаху, ударяюсь об пол. Повторяю движение еще раз или два. Тело отвлекается от панической атаки на боль, прострелившую руку.
– Инесса? – тихо шипит княжна, склонившись. Разум проясняется. Дышать становится проще. Костяшки пальцев разбиты в кровь, но я успокаиваюсь. Приступ паники отступает так же резко, как и проявился. Я едва дышу, поверхностно глотая воздух. И без того бледная Нева потеряла всякий цвет от испуга.
– Как ты?
– Поверишь, если скажу, что нормально?
– Нет.
Поднимаюсь. Меня сопровождает легкое головокружение и тошнота. Кое-как добравшись до постели, я обессиленно падаю на перину, и пружинистая кровать прогибается под моим весом.
Совсем разболталась под местными путанами.
Нева аккуратно присаживается на край и кладет свои руки на мои плечи. Холод ее пальцев чувствуется через ткань.
– Все будет нормально. Амур все держит под контролем.
Её блаженное спокойствие заводит меня не на шутку. Сбросив кисти княжны, я едва сдерживаюсь, чтобы не начать кричать. Слова выходят с трудом, напоминая шипение змеи:
– Доверять свою жизнь мужчине? Ты вообще на ошибках не учишься?
Когда до меня доходит смысл сказанного, прикусываю язык. Нева не выглядит обиженной, напротив, она активно кивает, соглашаясь.
– Ты права, Инесса. – княжна аккуратно поднимается, снимая платок с головы и протягивая свободную руку мне. – Поэтому мы разберемся с Опариным без помощи мужчин. Выжжем этот город дотла.
***
Я выхожу в коридор, переодевшись в вещи, что принесла одна из работниц этого злачного места. Корсаж, выполненный в переплетении лазурно-золотых узоров, сдавливает ребра больше, чем убийственная повязка Идэр.
Прошла всего неделя с того дня, как мы выбрались из тюрьмы, а кажется, что целая вечность.
Поправляю волосы, набрасывая кудри на плечи. Из-за отсутствия рукавов и глубокого декольте я замерзаю сразу же, как останавливаюсь постоять и перевести дух. Юбка того же насыщенного цвета с вырезами с обоих сторон до середины бедер напоминает шелк. Когда я почти преодолеваю длинный темный коридор, то замечаю Амура, стоящего у стены. Парень бесцельно смотрит в стену, задумчиво крутя компас на цепочке в руках.
– Какого черта ты молчал? – почти кричу, не в силах держать себя в руках.
Но тебя не было рядом и не будет, когда я стану нуждаться в тебе, как ни в ком другом. Он лгал мне. Недоговаривал. Ненавижу себя за то, что повелась на его сладкие речи.
– Посидите тихо до нашего возвращения. – терпеливо просит Разумовский, но я едва сдерживаюсь, чтобы не врезать ему с размаху. Амур окидывает меня взглядом и не может сдержать удивления, замечая здешний прикид.
– Тебя забыли спросить. – огрызаюсь, убирая волосы назад.
– Я со всем разберусь, как только мы вернемся на постоялыйдвор. – Амур бережно поправляет лацканы пиджака. С любовью и трепетом, которым он не отличается по отношению к своим друзьям и деловым партнерам.
– Почему ты ничего не сказал мне?
– А должен был?
