Опарин усмехается, притягивая меня к себе. От него пахнет вишней и чем-то сладким. Тошнотворно сладким. Проходит еще несколько томительных секунд, наполненных ненавистью к себе, когда поверх ладоней, словно змея, проскальзывает прохладная шелковая ткань. Резво отпрянув, я валюсь на пол, ударяясь спиной о паркет. Нева стоит позади Опарина, натягивая лоскут ткани на шее. Мужчина размахивает руками, пытаясь поймать княжну. Безрезультатно.
Он будто тонет на суше.
Его лицо багровеет, а удивленные глаза шныряют повсюду в поисках соломинки, за которую он бог бы ухватиться. Подскакиваю на ноги и хватаю кочергу. Опарин перестает оказывать активное сопротивление и поднимает вверх мозолистые руки, капитулируя.
Это не гарантия того, что он не нападет после того, как я уберу оружие.
Я с размаху бью его по голове широкой частью кочерги, дабы не расколоть голову надвое. Хозяин борделя оседает в кресле. По лбу стекает тонкая струйка крови. Руки трясутся и мне приходится из всех сил сжимать железку, чтобы та не выпала в самый неподходящий момент. Нева отпускает импровизированную веревку из обреза моего подола и обходит Опарина вокруг, самодовольно скрестив руки на груди.
– К черту мужиков, да, Инесса? Мы и без них можем все сделать!
Она преподносит это как данность, с которой, глядя на обездвиженного нами торговца женщинами, трудно поспорить. Зрелище не веселит меня как Неву, скорее приводит в ужас.
Меня трясёт, но я не могу перестать истерично смеяться, хлюпая носом и стирая слезы с щек дрожащими пальцами.
Дальше мы действуем строго по плану. Княжна выудила пару пут из-под нижней юбки и привязала руки и ноги мужчины к креслу. Я проверила узлы несколько раз, а после расстегнула его рубаху и, вырвав из нее приличный клок ткани, свернула его и впихнула в рот Опарина. Когда со всем было покончено, я отошла к камину и взглянула на наше творение.
Мы настоящие маньячки. Не уверена, что хочу записать это в дневник.
Приближаюсь к камину и погружаю кочергу в раскаленные угли, поблескивающие алыми искрами.
– Наш план прекрасен, но что мы будем делать после того, как что-нибудь выведаем?
– Понятия не имею. – пожимает плечами княжна, проверяя входную дверь еще раз.
Успокойся. Ты ничем не хуже Амура и его прихвостней. Если вы узнаете что-то ценное, то ты станешь даже лучше.
Нева незаметно подкрадывается сзади, и я едва не роняю кочергу от испуга.
– Он приходит в себя. В следующий раз – бей сильнее. – с мрачной улыбкой шепчет княжна где-то наверху. Ростом я едва перегнала ее локти. Оборачиваюсь. Опарин весь сжался в своем кресле, испуганно оглядывая родные стены. Его лицо пересекает тонкая струйка подсохшей крови, берущая начало где-то в обросших русых волосах. Когда его выцветшие глаза встречаются с моими, он выругивается в кусок ткани, забивший рот. Подхожу первой, перехватывая кочергу поудобнее. Шершавый металл под пальцами становится влажным. Иду крадучись, словно хищник, преследующий добычу в смертельном танце.
– Проверка на пригодность превратилась в проверку на прочность. Иронично, не так ли?
Мужчина дергается всем тело и веревки врезаются в кожу. Опарин злобно мычит, кидая угрожающие взгляды. Вены на лбу раздулись от натуги, но все его попытки освободиться обречены на провал. Вытягиваю металлический стержень, смахивающий на клюшку, и едва касаюсь им ноги Опарина. Торговец ежится, жмурясь.
Мне даже на миг становится его жалко.
Шорох за спиной отвлекает, и я оборачиваюсь. Нева подкидывает пару поленьев с кованного дровника в камин и заливает все это горючкой. Огонь вспыхивает, шипя, словно змеиный клубок.
Быть может, мы перебарщиваем? Когда этот кошмар закончится?
Опарин пинает меня под колени. Ноги подкашиваются, и я падаю вперед, выпуская кочергу из рук. Она брякает об пол. Сдираю ладони и едва не клюю носом в паркет. Нева добирается до кресла Опарина в пару шагов и пытается удержать его, крепко вцепившись тонкими пальцами в шею мужчины, стоя позади.
Этот урод высвободил одну ногу.
Вспоминаю о его надменном лице, когда он сообщил нам о «проверке на пригодность». Сколько женщин не смогли пережить этот ад? Как много дам ждет та же участь?
Эта мысль посещает меня не впервой, но менее отвратительной не кажется.
У меня нет времени на слабости, когда я должна быть сильной не только за себя, но и за них тоже.
– В следующий раз – привязывай крепче.
Вытираю выступившие капли крови с ладоней о шелковую юбку. На ней остаются едва заметные коричневые полосы. Кряхтя, отряхиваю колени и отмечаю, что одна из них разбита.
Как в детстве, когда мама учила меня кататься на роликах.
Тогда мне тоже было не легко. Соберись.
Поднимаю кочергу и кладу ее изогнутую часть в огонь. Примечаю щипцы и выуживаю из камина раскаленный до красна уголь. Руки дрожат. Шагаю к торговцу, прихрамывая. Опарин дергается, когда я подношу кусок угля к его лицу.
– Сейчас она привяжет твою ногу, – командую я, угрожающе нависая сверху. – а ты будешь паинькой.
