– Ты больной! Ты чокнутый! Так нельзя!
По щекам текут слёзы, а сердце того и гляди выскочит из груди.
Он убил человека!
– Его работа убивать таких как мы.
– Да какая разница? Ты зарезал его как свинью! Показательно!
Разумовский хватает меня за предплечья и трясет.
– Посмотри на меня. – игнорирую его приказ. – Посмотри на меня. – зубы клацают, а смоляной пиджак расплывается пятнами, пока этот псих тормошит меня, как куклу. – Инесса, посмотри на меня. – уже спокойнее говорит Разумовский и я поднимаю голову.
– Меня изуродовали. – пауза. Словно ему тяжело это говорить. – Всё закончилось на треклятой поляне, где лицо, а вместе с ним и всю жизнь, располосовали на лоскуты. Я просто хочу, чтобы, когда мне не окажется рядом, ты смогла постоять за себя, слышишь?
Нет, не слышу. Ужас последних недель прокручивается в голове без остановки: смех безумцев, пила, дробящая кости Опарина и чужая кровь на моих руках. Кровь. Кровь. Кровь. Её слишком много. Я утону в ней.
– Помимо лица есть и другие вещи. Право на жизнь.
Амур вскакивает и отходит на пару шагов. Передумав, он возвращается и грозно нависает надо мной. Вскакиваю на ноги. Стивер и Катунь наблюдают за нами из теней под ивовыми кустами. Помогут ли они, если Разумовский решится меня убить прямо здесь?
– Почему его жизнь ценнее моей?
– А почему ты важнее его? – с вызовом бросаю я. Разумовского мои слова не задевают. Во всяком случае, мне так кажется. Амур напыщенно вздыхает, расправляет рубашку на груди и поднимает глаза к небу.
– Забудь свои морализаторские заскоки, свойственные чужеземцам. С волками жить – по-волчьи выть, Инесса.
И снова он оправдывает насилие. Амур сумасшедший.
– Я не такая как вы. Ты психопат. Ты чертов безумец, уничтожающий себе подобных. Я никогда не стану такой как ты.
Разумовский хватается за голову и шагами измеряет опушку перед ручьем. Амур ходит из стороны в сторону, одержимо шепча себе под нос:
– Это прекрасно. Ты прекрасна. Но какой от этого будет толк, если я даже похоронить тебя не смогу?
[1] «Американский психопат» (англ.
Глава 8. Настанет день, и ты найдешь то, за что будешь готова не просто отнять жизнь, но и отдать ее. Нева.
Сон покинул меня вместе с Инессой. Терпение заканчивается. Сидеть в пыльной комнате, увешанной шкурами, не доставляет никакого удовольствия. Надев невзрачный серый платок и прикрыв остатки волос, выхожу в коридорчик, с настолько низко висящим потолком, что мне на мгновение кажется, что он вот-вот раздавит меня.
Как в темницах.
Потребность выйти на воздух становится невыносимой, когда впотьмах к Идэр пришел Мален. Я встречаю его у двери. Он виновато опускает взгляд. Прохожу мимо, не обращая внимания.
Так будет лучше – убеждаю себя.
Улица встречает меня влажным застоявшимся воздухом и запахом гнилых листьев. Выхожу во двор, оглядывая облетевший яблоневый сад, окруживший ветхий дом. Кора деревьев потемнела от влаги. Как странно. Что происходит с погодой в этом году? Бреду за угол домика, к конюшням.
Раз уж Мален теперь посещает Идэр по ночам – у них всё серьезно.
– Лисса?
Вздрагиваю от испуга. Престарелый чучельник, облаченный в плащ, стоит в тени большой яблони. Я бы и не заметила его, если б не тусклый фонарь в его сморщенных руках. Шагаю ближе, чувствуя небольшой мандраж. Дед выбрал самое укромное место для встречи. Если вообще планировал найти здесь кого-то.
– Добрый вечер.
Выдавливаю из себя улыбку из последних сил. Морщинистое лицо старика ничего не выражает. Он не узнал меня тогда, с чего бы ему вообще меня признать? Я никогда не видела Маркова, лишь слыша пару упоминаний от отца.
– Не спится чего-то…
Марков издаёт какой-то странный хрюкающий звук. Что-то между смешком и сиплым кашлем. Возле его ног несколько разломанных корзин. На ствол за его спиной опирается пара мотыг и несколько лопат. Бросаю взгляд под ноги и замечаю, что черная земля, пусть и прибитая дождем, выглядит недавно разрыхленной. От близости прежней жизни мне становится тошно. После того, как мы вышли из темницы я никогда не хотела вернуться домой. Но дом, его маленький кусочек, нашёл меня сам.
– Как ваши дела, сударыня?
– Просто прекрасно. А ваши?
Марков улыбается, оголяя полусгнившие зубы. Почему-то мне кажется, что он только и ждал этого вопроса.
– Всю жизнь считал себя везучим охотником. – пауза. Старик переводит дыхание. Капли воды оседают на платке и коже. – Добыча как будто сама шла в мои руки. – бьюсь об заклад, он говорит это со крытым подтекстом, известным лишь ему одному. – Но я стар. – снова пауза. – И я не думал, что удача еще хоть раз улыбнется мне, княжна Нева Романова.
Сердце проваливается в пятки и на его месте зияет пустота, грозящая поглотить меня целиком.
Этого следовало ожидать. Но от чего тогда так страшно и мерзко на душе?
