Не унимается друг, шагая по едва оттаявшей пожухлой траве. Самые крупные мешки с мясом и шкурой достались мне, из-за чего поясница заныла под конец нашего пути, когда мы вошли в деревню. Пустую и богом забытую. Нежданные холода остудили пыл местных, и торговая площадь опустела.
– Я не отдам шкуру. – пыхчу я, подходя к заднему двору. В окнах мерцает тусклый золотистый свет. Распутин продолжил гундеть, но все мои мысли уже заняты желанием напиться и убиться от его занудства.
Скучные люди, особенно, если они твои друзья, выматывают посильнее драк и охоты, ибо прикончить их нельзя, а бить – это дурной тон.
Благо, девчонки, выскочившие во двор, решили взять инициативу по рукоприкладству на себя.
Глава 12. Все ваши монстры – это вы сами. Амур.
Стаскиваю липкую одежду в предбаннике и бросаю на лавке. Толкаю размокшую дверь и шагаю в темноту. В горячем влажном воздухе витает запах дубовых веников вперемешку с дымом и мылом. Источником слабого света служат открытая печь и пара масляных ламп. Глаза с трудом привыкают к полумраку. Лучи света неравномерно пронизывают облака густого, клубящегося пара. На низкой лавке меж тазов, доверху наполненных водой, сидит Мален. Его кожа раскраснелась от жары, к плечу прилип дубовый лист. Он наполовину прикрыл клеймо с номером, оставленное в темнице. Обливаюсь холодной водой из бочки.
– Мы так и не поговорили нормально. Без рукоприкладства. – отмечает Распутин не шевелясь. Разбавляю ледяную воду кипятком из железного бака. Обливаюсь водой и прикрываю глаза. Деревянный черпак теплый и сухой.Мышцы под изуродованной кожей расслабляются, уступая место долгожданному умиротворению.
– Я искал тебя. – вода стекает по лицу и попадает в рот. Нахожу мыло на лавке и растираю его в мозолистых ладонях.
– Знаю. – Шепчет Мален.
Намыливаю волосы, запутывая пальцы в отросших прядях.
– И ты за это поплатился.
– Я поплатился за глупость. Стоило догадаться, что заключенных постоянно перевозят.
Тщательно промываю волосы и обессиленно падаю возле друга. Мален протягивает мне веник, уперевшись невидящим взглядом в стену. Хлопаю веником по груди и ногам, удивляясь тому, как такие привычные ранее действия вдруг стали мне смутно знакомыми.
– До сих пор не верю. – озвучивает мои мысли Распутин. Киваю, считая, что слова здесь будут лишними. Мы молчим еще какое-то время, разглядывая поднимающийся и клубящийся пар.
– Почему Нева? – озвучиваю терзающий меня вопрос, откидываясь назад. Облокачиваюсь на горячую влажную стену. Мален плещет немного воды на раскаленные камни горбатой печи и те шипят в ответ, словно сотни, а то и тысячи змей. Пар сгущается. Становится жарче. Друг растворяется в белой пелене. Остаются лишь бледно-желтые огни ламп, парящие в тумане, как светлячки.
– Я не знаю. Она была…другой. С ней никто не хотел играть, она самая младшая из дочерей Романова. Она заметила, как я слежу за их домом, караулом, Днестром и его сыном Климентом, и…я не знал, что сказать…
– О, нет… – шепчу я, предвкушая продолжение. Мален звонко смеется в ответ.
– О, да, я сказал, что искал встречи с ней. От большой и неразделенной любви.
– Но это было не так?
Смеюсь, ощущая странную легкость во всем теле. Будто я наконец-то обретаю свободу, которую никому и никогда у меня не отнять. Словно я нашел глубоко в себе то, что, как мне казалось, было утеряно навсегда. Мален наигранно возмущается:
– Конечно нет! Но, потом… мы начали больше общаться и до меня дошли слухи, что ее выдают замуж. Я не мог оставить молодую девушку в такой беде!
– Ты не мог оставить себя без маленькой княжны. – недовольно поправляю я.
Все эти высоконравственные мотивы ни к чему. Всё равно всеми людскими желаниями правит их эгоизм.
– Мы хотели уйти от Днестра вдвоем. Она была готова сделать все, чтобы быть со мной, даже отказаться от титула, представляешь? Я слишком поздно понял, что люблю ее.
Открываю глаза и замечаю пристальный взгляд друга, ожидающего ответа.
Но что я могу сказать? Любовь, не строящаяся исключительно на желании, безусловно, – прекрасное чувство. Но я не ощущал его слишком давно, чтобы воспевать. Если вообще когда-то имел возможность столкнуться с ним.
– И что было дальше?
Мален разочарованно опускает взгляд. Он явно хотел услышать нечто другое.
– Ее жених помешал нам.
– И ты убил его? – подняв брови вопрошаю я, растирая мыльными руками плечи, плавно переходя на грудь и живот. Пальцы то и дело спотыкаются о шрамы.
Отвратительно. На ощупь они как корни, просочившиеся под кожу. Как предательство, глупость и эгоизм. Мои шрамы на вид и на ощупь как непростительная ошибка. Моя ошибка. Сколько не обвиняй во всём Идэр, я тоже виноват. Доверился, недосмотрел, не был готов.
– Да. – кратко отзывается Мален.
– Какая прелесть. – качаю головой, обливаясь теплой водой из ковша. Волосы липнут ко лбу. – А вы, Мален Распутин, гений в любовных вопросах.
– Я сказочный идиот. Влюблённый по уши. – обреченно подытоживает он, поднимаясь.
– О, безусловно.
– А потом нас арестовали. На пристани, когда мы собирались бежать от тебя.
