Андрей Сергеевич замер на полушаге, по телу его прошла ознобная волна, она ударила в лицо холодом, а в мозгу пронеслось стремительным смерчем: «Как узнали? От кого? Заговор?», хотя и знал ответы на все свои вопросы: не случись того, что случилось, московскому корреспонденту делать в Угорске было бы нечего. Что касается заговора, так его исключать нельзя в любом случае и в любое время.
Однако в шоковом состоянии Андрей Сергеевич пребывал недолго: сказался многолетний опыт работы мэром. Он выдохнул застоявшийся в груди воздух, подобрал отвисшую губу и поманил секретаршу пальцем. Та зашла в кабинет, осторожно прикрыв за собой дверь.
Это была женщина лет сорока, неплохо сохранившаяся или, как говорят знатоки, не лишенная шарма, но то ли когда-то крепко напуганная, то ли невезучая в личной жизни, а потому смотревшая на своего начальника испуганными серыми глазами, будто допустила в своей работе непростительный промах, о чем вот-вот станет всем известно.
— Документы проверила? — спросил Чебаков резко, на глазах меняясь в лице: из беспечного, довольного жизнью и благодушного превращаясь сперва в отупелого, затем в злого и тоже напуганного.
— Проверила, — тихо ответила та.
— Какой он из себя?
— Молодой, высокий, с бородкой, — ответила секретарша, для верности обозначая руками и рост, и бороду, но поскольку молодость обозначить руками не получалось, добавила, жеманно поведя плечом: — Симпатичный.
— Цель посещения? — бил ее короткими вопросами Андрей Сергеевич.
— Для написания очерка о жизни провинциального города, — чуть ли не со слезами в голосе ответила она, чувствуя себя во всем виноватой.
— Врет небось, — пробормотал Андрей Сергеевич, растерянно оглядываясь, словно соображая, в какую бы щель ему прошмыгнуть, чтобы не встречаться с этим газетчиком. Но никакой щели в кабинете не имелось: окна прикрывали стальные решетки, и не было лаза ни в потолке, ни в полу, ни потайной двери за большим портретом президента страны. С другой стороны, если он не встретится с этим журналюгой сейчас, то все равно не избежать встречи потом, а до тех пор придется мучиться неизвестностью, вместо того чтобы отдыхать и наслаждаться жизнью.
Подавив в себе тягостный вздох, Андрей Сергеевич приказал:
— Ладно, пусть войдет.
Секретарша вышла, оставив дверь открытой настежь, и в нее тут же шагнул человек, действительно молодой, действительно высокий, действительно бородатый и симпатичный. Он широко улыбнулся сочными губами и, протягивая на ходу руку, заговорил приятным басом:
— Большое вам спасибо, Андрей Сергеевич, что вы нашли время для встречи со мною. Честное слово, я понимаю: пятница, конец рабочей недели, — сыпал без умолку Валера, пожимая вялую руку мэра своими жесткими пальцами. — Но войдите в мое положение: редакции понадобился положительный материал о жизни провинциального городка, о том, в частности, как возрождается в нем деловая жизнь, задавленная недавним кризисом, о людях, которые беззаветно трудятся на ниве возрождения промышленной мощи страны. И на все про все мне отпущено всего лишь три дня. Три дня! — воскликнул Валера, выставив вперед руку, спрятав в ладонь большой палец и мизинец, не ожидавший от самого себя такой напористости и речистости. — И два дня приходятся на выходные! Согласитесь, Андрей Сергеевич, совершенно безвыходное положение! Так что вы уж, будьте так добры, не гоните меня вон, иначе мне хоть в омут головой.
— Да что вы такое говорите! — воскликнул ошарашенный потоком слов Андрей Сергеевич, постепенно приходя в себя. — Какой еще омут! Какие такие проблемы! Милости прошу! Мы всегда рады… То есть я хотел сказать, что я всегда готов принять и поговорить с вашим братом-журналистом. Я понимаю, какую роль исполняет пресса, так сказать, пятая власть… как говорится, глаголом жечь сердца людей… У нас нет секретов от прессы: своя газета, свое, так сказать, радио и телевидение имеются… освещают, так сказать, жизнь города и района, доводят до сведения граждан все нюансы нашей жизни. Правда, местное телевидение еще в зачаточном состоянии, но в самое ближайшее время… переход на цифровое… а что касается выходных дней, так мэрия всегда на посту, всегда печется о своих гражданах. Не извольте беспокоиться, — теперь уже сам Андрей Сергеевич перешел в наступление, так что не остановишь, потому что собственная речь всегда придавала ему силы, а главное позволяла сообразить, что к чему и как себя вести дальше. Хотя он не поверил ни одному слову корреспондента, однако спасительная зацепочка все-таки появилась: может, и нет в появлении журналиста ничего страшного, то есть связанного с известными событиями, а есть одно лишь совпадение, так что нечего заранее паниковать, а надо брать разговор в свои руки.
Чебаков умолк, чтобы перевести дух. И так они стояли несколько мгновений в немом молчании, пытаясь понять, какое впечатление произвели друг на друга.
Первым в себя пришел Валера.
