– Значит, сильный Хелл Тарвиш покончит жизнь самоубийством, – сказала она голосом, в котором сквозило безразличие.
– А я собиралась убить тебя сейчас. Может быть, мне позволить тебе умереть от собственных рук?
Он пожал плечами.
– Какая мне разница?
– Хорошо, – сказала она, – ты гораздо более любопытное существо, чем мне показалось вначале. Ты силен, ты упрям и ты опасен. Я даю тебе право делать со своей собственной жизнью все, что захочешь, но… – ее глаза насмешливо блеснули, – если я была бы Хеллом Тарвишем, я продолжала бы жить, вместо того, чтобы осуждать себя. Ты можешь смыть слабость бесчестья проявлением новой храбрости. Ты можешь продать свою жизнь подороже. И кто знает? Может быть, за жизнь Хоакина или мою!
Хелл решил игнорировать насмешку в ее голосе.
– Возможно, – ответил он серьезно, – я так и поступлю.
– Тогда почему ты проявил слабость, Хелл Тарвиш? Ты мог бы отнять мою жизнь.
– Я не воюю с женщинами, – ответил он снова. – Я посмотрел на тебя – и почувствовал слабость.
В его мозгу сформировался вопрос.
– А вот почему ты рисковала жизнью перед окном? Ты могла бы послать пятьдесят егерей прочесать рощу. Это было смело, но в это не было необходимости.
Она улыбнулась, но в ее взгляде появилась серьезность.
– Потому, что многие из этих деревень построены на подземных путях Древних – подземках, канализациях. Откуда я знаю, может быть, твои убийцы могли бы ускользнуть сквозь них и уйти? Мне было необходимо привлечь их внимание.
Хелл подавил блеск, появившийся в его глазах. Он внезапно вспомнил о старинной канализации, в которой ребенком заблудилась Вейл, и после чего вход в нее был засажен кустами ежевики. Значит люди Империи не знают об этом! Он представил, как Харриеры крадутся по ней с мечами и луками – ну да, и ружьями, потому что заклятие снято с долины – и нападают внезапно на центр лагеря и застают армию Повелителя спящей, дезорганизованной, неподготовленной. Какой план для внезапной атаки!
– Ваше Высочество, – сказал он тихо, – я больше не думаю о самоубийстве, и если вы не собираетесь убить меня сейчас, то я буду серьезным врагом для Империи.
– Может быть, менее серьезным, чем ты думаешь, – сказала Марго мягко.
– Смотри, Хелл, те трое, что знали о твоей слабости – мертвы. Никто не сможет назвать тебя предателем или слабаком.
– Но я сам могу, – сказал он твердо. – И ты.
– Только не я, Хелл, – промурлыкала она. – Я никогда не наказываю мужчину, который проявил слабость ко мне… а таких было много. Мужчин, таких же сильных как ты, Хелл, и несколько из тех, кого мир называет великими.
Она повернулась и направилась к своей комнате.
– Идем туда, – сказала она чарующим тоном. – У меня есть немного вина. Сора!
Пока толстая женщина поспешала к ней, Марго вынула новую сигарету и прикурила ее от лампы, морща, в отвращении, нос от насекомых, круживших над ней.
– Что за место! – нетерпеливо воскликнула она.
– Это самый красивый дом из тех, что я когда-либо видел, – сказал он честно.
Марго рассмеялась.
– Это – дыра. Я жду не дождусь того дня, когда мы вернемся в Н'Орлеан, где все окна закрыты стеклами, где течет горячая вода, где свет не мигает, как желтые керосиновые лампы и не посылает ни жара, ни копоти. Ты хотел бы увидеть Великий Город, Хелл?
– Ты же знаешь, что хотел бы.
– А что, если я скажу тебе, что это возможно?
– А что удержит меня от этого?
Она пожала плечами.
– Ну да, ты можешь посетить Н'Орлеан. Конечно, но, предположим, я предлагаю тебе шанс посетить его в качестве, скажем, гостя Принцессы Маргарет. Что бы ты отдал за эту привилегию?
Она снова смеялась над ним?
– И что ты попросишь за это? – спросил он осторожно.
– Ну, наверное, твою верность. Или, может быть, предательство твоей маленькой банды Харриеров, которых будет дьявольски трудно выкурить с этих холмов.
Он изумленно посмотрел на нее, обнаружив, что она знает их имя.
– Харриеров? Как ты…
Марго рассмеялась.
– Среди людей Ормистона у нас есть друзья. Друзья – купленные землями, – и она импульсивно добавила: – Так как насчет моего предложения, Хелл?
Он задумался.
– Ты сказала «в качестве твоего гостя». Что ты подразумеваешь под этим?
Марго нагнулась над столом, ее удивительные зеленые глаза неотрывно смотрели на него, волосы пылали иссиня-черным цветом, совершенной формы губы изогнулись в мягкую улыбку.
– То что ты хочешь, Хелл. Все, что можешь придумать.
В нем закипела ярость.
– Ты хочешь сказать, – спросил он хрипло, – что готова на все, из-за такой мелочи, как уничтожение маленькой банды врагов? Ты, за чьей спиной стоит вся Империя?
Она кивнула.
– Это избавит нас от неприятностей, не так ли?
– И благородство, целомудрие, честь, ничего не значат для тебя? Это твои обычные условия покорения? Ты обычно продаешь себя… свое расположение за?..
– Обычно, нет, – холодно прервала его она. – Сначала мне должен понравиться мой партнер по торгу. Ты, Хелл… мне нравятся твои крепкие мускулы, и твоя упрямая доблесть, и медленный честный ум. Ты не великий человек, Хелл, в твоем уме нет холодного огня гения, но ты сильный человек и потому ты мне нравишься.
