Моя грудь вздымалась чаще, чем должна была. Я понимала, что это иллюзия, и мы давно вместе, но словно погрузилась обратно в тот день, ощущая свою неуверенность и тревогу, и в то же время ноющую тягу к мужчине, о котором не имела права мечтать.
— Знаешь, что меня больше всего позабавило, — он нагнулся и снова поцеловал меня в шею, медленно спускаясь губами вниз по тонкой коже, а потом легонько прикусил её. Я охнула и упёрлась в столешницу трюмо. Его руки гладили мои бёдра, всё сильнее задирая платье. — Что ещё утром ты опасалась, что я тебя убью, а вечером предлагала себя укусить. И я точно помню, какая борьба происходила внутри тебя.
Он снова вернулся к шее и прикусил сильнее, но на этот раз укус был глубоким, и я тут же почувствовала охвативший меня жар. По венам заструилось тепло, оно заполняло меня капельками огня, собираясь внизу живота в большой костёр чистого желания. Его желания.
— А внутри тебя? — почти простонала я, когда сладостно-болезненное ощущение от укуса настолько усилилось, что я еле стояла на ногах, а сознание слегка помутилось.
— Внутри меня творилось безумие… и я очень хотел ему поддаться.
Вампир провёл руками по плечам, стягивая бретельки платья, и оно тонким шёлком скользнуло вниз, оставив меня лишь в кружевных чулках и туфлях.
Мой пульс резко ускорился, заливая щёки и шею ярким румянцем.
— Ты снова стесняешься, — его дыхание теплом касалось моего уха, а руки скользили по разгоряченной коже, чувствительно лаская мою грудь и всё сильнее вгоняя в краску, — чтобы бы с тобой стало в тот день, ммм?
— Наверное, — я испустила лёгкий стон, когда его рука сжала грудь, а вторая спустилась вниз по животу, — я попыталась бы сбежать.
— Милая, — он слегка повернул меня, и наши лица оказались так близко, что я могла рассмотреть каждую крапинку в его глазах, но Маркус опустил глаза к моим губам, и я инстинктивно их облизнула, — тебя никто бы уже не отпустил.
Он практически впился мне в губы, болезненно, страстно, сминая их, проникая языком мне в рот, моё дыхание сбилось, и я вспотела от нахлынувшего жара. Вторая рука опустилась ниже, и когда он скользнул между ног и провёл рукой, я застонала, не отрываясь от поцелуя, и инстинктивно выгнула спину, вонзаясь ногтями в деревянную столешницу.
Маркус водил пальцами в такт языку, то надавливая сильнее, то совсем легонько, вызывая на коже мурашки, но потом развернул меня, поднял и спустя несколько секунд парения положил на стол, с которого тут же попадали книги и какая-то мелочёвка. Вампир скинул с себя рубашку, оставшись в одних штанах, и подошел вплотную, разведя мои ноги в стороны. У меня перехватило дыхание и резко пересохло во рту. Хотелось закрыться, но под его распалённым взглядом я могла лишь лежать и ещё сильнее краснеть.
Он навалился сверху, не давая возможности пошевелиться, и прижал мои руки к столу. Его разгоряченная кожа по накалу уступала разве что взгляду. Все мои мышцы сжались под его весом, и мои ноги плотно обхватили его бедра. Я ощущала, как сильно он хотел меня, я чувствовала это через ткань штанов, и предвкушение близости настолько поглощало мой разум, будто сейчас действительно будет наш первый раз.
За окно снова залаяла собака, а толпа будто и вовсе проходила по соседней улице, распевая веселые песни пьяными голосами. Мне даже казалось, я видела в окнах чью-то тень и хруст снега, будто кто-то подошёл к двери, но не постучал. Я вздрогнула.
— Та женщина, Мария, очень за тебя волновалась, она подходила к дому и ходила вокруг, — он снова поцеловал меня в губы, но потом поцелуи переместились на шею, — она думала, что я убью тебя ночью.
Я снова ощутила в себе клыки и протяжно застонала, сжав бёдра ещё сильнее. Я хотела обнять его, но Маркус прижал мои руки и не дал двигаться. В глазах помутилось, словно я была пьяна, а вампир оторвался от шеи, облизав языком рану, и начал медленно спускаться ниже, целуя мою грудь и живот, пока его пальцы ласкали меня между ног и заставляли легонько постанывать.
— Вампиры слишком часто…
— Тогда я уже точно знал, что никогда не стану тебя убивать, — он оторвался от поцелуев и приподнялся, оперевшись на руки. Его взгляд всё ещё гладил моё обнажённое тело, а я пыталась отдышаться, пока ещё могла. — Знаешь, почему ты на столе, а не на кровати? — Его губы коснулась лёгкая усмешка. — Потому что пока мы раз за разом сидели в моём кабинете, и ты совершенно очаровательно смущалась, я неоднократно думал, что совсем не против скинуть на пол все эти книги и документы, раздеть тебя и трахнуть прямо там. Может, потому тогда тебе и пришло то видение.
