— Почему все вокруг думают, что я слепой идиот? — начал злиться Аарон, — думаете, я не вижу, что она неровно дышит к этому вампиру? Спасибо, заметил ещё перед войной. Только зачем она ему нужна? Маленькая смертная девочка. Она ему быстро надоест, не тот уровень. А Амелия… со временем она забудет его.
— Я бы не был столь уверен, — возразил Винсент.
— Давай уже выкладывай, ты знаешь явно больше, чем говоришь.
На этот раз молчание затянулось.
— Я не знаю точно, но у меня есть определённые догадки. Может, помнишь, они искали какой-то артефакт, но так, судя по всему, и не нашли. Ния говорила, что он крайне важен вампиру. И сдаётся мне, поиски продолжатся, а ты будешь стоять на пути. И что тогда? Запретишь ему забрать Амелию? Я уже не говорю о том, что он явно считает её своей, а вампиры те ещё собственники. Подумай, спустя сколько времени ты окажешься на два метра под землей.
От упоминания имени подруги мы с Ирмис скептически переглянулись. Надо было бы выяснить, что она ещё наговорила.
— Ты ошибаешься, Винс.
— Не делай этого, — настаивал Винсент, — отговори отца, ещё раз тебе советую, одумайся.
— Хватит, надоело, — оборвал его Аарон, — без тебя разберусь в своей жизни. Лучше пойду поговорю с ней.
Звук шагов начал отдаляться, а потом и вовсе затих.
— Бегом, — скомандовала я.
Добраться до комнаты раньше Аарона можно было только одним способом — залезть на балкон по деревянной изгороди и пробежать через библиотеку. В комнату мы успели едва-едва. Не успела я бросить в шкаф сворованный плащ, как раздался стук.
— Кто там? — кое-как отдышавшись, спросила я.
— Амелия, это Аарон. Нужно поговорить, — неуверенно раздалось из-за двери.
— Я… не хочу сейчас разговаривать, — запинаясь, произнесла я, — мне нехорошо. Приходи завтра.
— Может, позвать целителя?
— Нет, всё нормально, не нужно целителя, просто хочу полежать.
Он некоторое время помолчал, но потом пообещал зайти завтра в течение дня. Я облегчённо выдохнула и понадеялась, что наш план сработает. Хотя это и планом-то сложно было назвать.
Ирмис отправилась собирать самое необходимое, а я за неимением занятий просто развалилась на кровати и уставилась в потолок. Закатные лучи скользнули по лицу и скрылись за горизонтом, и комната погрузилась в сумрак.
Судя по разговору Аарона с Винсом, мои чувства к вампиру видно со стороны, по крайней мере знакомым так точно. Сказал ли Аарон отцу, а тот советникам, или они догадались сами? Хотя они вряд ли додумались бы, ведь их не было с нами на кладбище. Да и не видели оно моё состояние после возвращения после поместья. Хотя… советники прекрасно знали, с кем обитал мой призрак после смерти. Скверно. Это знание могло мне навредить. Что, если враги специально дождались, пока вампиры уедут?
Ещё мне было жаль Аарона. Я не могла относиться к нему больше, чем к другу. Да он мне никогда и не нравился как мужчина, и я не была бы с ним, даже не существуй Маркуса, но он не заслужил такого отношения. Можно было бы попробовать его отговорить, но слова отца значили явно поболее моих, кто я такая? Глупая влюблённая в страшного вампира девочка? Да и не важно это. Когда мы сбежим, проблема исчезнет сама собой.
Почти в полночь вернулся Джаред с неутешительными новостями: никаких маскирующих артефактов не нашлось. Да и любых других, которые могли бы нам помочь, тоже. Хорошо, что зелий выносливости он принёс достаточное количество, они могли здорово помочь.
Длинный коридор из тёмного камня уходил во тьму. Три магических светильника часто мерцали, рискуя в любой момент разрядиться. Я медленно шла по холодному тоннелю, обходя стороной осыпавшуюся крошку из под вековых балок. Справа, сильно грохнув об стену, открылась дверь. Комната, погруженная во тьму, манила неизвестностью, но как только я подходила ближе, дверь резко захлопывалась, а из комнаты доносились едва различимые стоны.
Я осторожно двинулась дальше, стараясь уловить неясные шепотки, эхом доносившиеся с разных концов коридора, но слова звучали так слабо, что можно было бы спутать с дуновением ветра. Я подходила к каждой двери, но меня не пускали. Двери закрывались снова и снова, пока я просто не перестала пытаться.
Преодолевая один островок света за другим, я шла вперёд навстречу темноте. И вот я опять достигла третьего, последнего островка оранжевого света. Тьма за ним была осязаемой, живой и манящей. Даже не подходя близко, я ощущала, что она переливается потоками тьмы, изменяется и словно зовёт.
Подойдя к краю света, я подняла руку и неуверенно потянулась к черноте, как вдруг реальность зарябила и проявилась в неясных очертаниях. Я помотала головой и обернулась. Ничего, лишь редкое мерцание ламп, да звуки осыпающейся крошки.
