— За что, где я нахожусь? — осторожно и ненавязчиво переспросил Крит, чтобы вновь не разозлить это невесть что. Однако ответа не прозвучало, вместо этого раздался тихий гул и шепот, раздражавший охотника. Ему показалось, словно этот шепчущий голос и грозный обитатель этого места переговаривались друг с другом. И вдруг Крит обратил внимание на жжение в области сердца: «Мне страшно или я взволнован? — тихо проговорил он. Охотник пока не мог разобраться в своих чувствах, но они были достаточно сильными, он четко их ощущал. Погрузившись в свой внутренний мир, Крит пытался связать беспорядочные образы, крутившиеся в его голове. Все события всплывали в обратной последовательности, начиная от момента схватки с Ривеном, до становления демоном. Невероятным было то, что вместе с каждым воспоминанием, в его груди рождалось новое чувство: страх и возбуждение, от схватки с Ривеном, волнение и отчуждение на собрании Инсектума, отчаянье в заброшенном цеху, и наконец… Крит схватился рукой за сердце, приоткрыл рот и словно слезы надавили на его глаза. Момент их последней встречи, когда члены Ордена забрали её, исчезнув неведома куда, и предыдущие воспоминания, когда они были вместе, воскресили в сердце то заветное чувство. Как же сейчас сильно любовь горела в его сердце, столь же сильно, как и страдание от утраты своей любимой.
— Я отчаялся, предался безысходности и вот к чему это привело. Мира, любовь моя, прости, проси за всё, зачем я вообще повел тебя в…, — позабытые чувства овладели им настолько, что Крит дал слабину, начав убиваться по поводу всех этих событий, виня и упрекая себя во всем. Но стенам чёрного пламени это явно не понравилось, и снова раздался оглушительный голос:
— Чувства — какая мерзость, никогда не понимал этого явления, но признаю их необходимость для вас — людей, но к тебе это более не относиться, ты должен был признать её сущность, она должна была гореть в твоём сердце, а не эта — любовь! — пафосно закончил неизвестный. Крит резко перевёл взгляд на бушующие вокруг него языки огня и громким, уверенным тоном произнес:
— Да с кем я говорю, в конце концов!? Назовись! — после такого заявления, бурлящие стены огня, на удивление, стали спокойнее и голос ответил:
— Я — чёрное пламя, та сила, частью которой ты был наделён и лишился так глупо! — презрительно ответил огонь. Крит стоял в ступоре. Казалось бы, теперь для него разговаривать с комнатой живого огня было нормально, однако, он так не считал.
— То есть, как это черное пламя, это же всего лишь демоническая сила…
— Всего лишь!? — резко возразил огонь, — почему из всех никчемных существ во вселенной, наделённых моей рефлексией, именно человеку было суждено прейти сюда? Что ж человек, я дам тебе краткое объяснение, где ты и что я, но затем ты ответишь на мои вопросы, иначе тебя ждёт окончательная смерть! — Крит робко кивнул, выбора у него всё равно не было.
— Место, куда тебе выпала честь попасть, зовется Астралом. Здесь находятся начала всех стихий и сущностей, которые существуют в вашей вселенной. Я же, первородное черное пламя, дающее свою силу и сущность миллионам духовных существ, каждое из которых стремиться развить и совершенствовать мою рефлексию. Но ты же относился без капли уважения к своей сущности, почему? — но Крит получил слишком мало ответов, чтобы отвечать на вопросы.
— Значит, рефлексия — это часть твоей силы, которой я обладал, так? Тогда почему ты говорил о ней в женском роде? — озадаченно спросил Крит.
— Потому что ты мужчина — дух и сущность дополняют друг друга, женское и мужское начало лежит в каждом существе, — возмущенно ответил огонь, словно Крит должен был понимать такие очевидные вещи, — и эта рефлексия, как и ты, как и я живая в некотором смысле, у неё есть цели, желания, которыми ты пренебрегал.
— Брось меня упрекать, я не разговаривал со своей силой, как с тобой сейчас, откуда мне было знать это? — сгоряча сказал охотник.
— Ты даже не пытался, не хотел почувствовать, не хотел принять её, почему!? — в аналогичном тоне продолжало пламя, активно размахивая своими языками. А Крит тем временем ушел в себя, пытаясь найти ответ, — отвечай человек! Охотник вздрогнул и поднял ввысь глаза:
— Почему? Потому что я не хотел этого. Мною не двигало желание обладать какой-либо силой, когда я становился демоном, мною двигала любовь. Целью было спасение самого дорогого мне человека, а не развитие твое рефлексии. Ты думаешь, мне было приятно совершать эти убийства, чувствовать, как твоя сила заполняет мою душу, как мои человеческие чувства вытесняются тьмой, поэтому я боролся с тобой, то есть, с ней и не собирался принимать то зло, которое ты несешь, — Крит вновь уверенно и гордо стоял на площадке, освещённой синими иероглифами. Сейчас он был полностью свободен от гнёта черного огня, только чувства, родные человеческой душе чувства говорили в нем.
