Но Лар тут же перестал плакать, тоже поднял голову и, растирая глаза кулачками, сказал:
— Хочу!
Глава 19.3
— Лар, — я хотела возмутиться, но потом поняла, что сын перестал плакать вообще. Не только плакать, но даже икать.
— А она кусаесся?
— Нет. Если ее не дразнить. — Это было сказано с улыбкой. — Драконы тоже не кусаются, если их не дразнить.
Почему у меня такое чувство, что последняя фраза была сказана для меня?
— А гладить ее мона?
— Можно.
— А…
— Лар, не приставай, — сказала я. Сын хлопнул длинными ресницами и перевел взгляд на меня, а Вайдхэн сидел и улыбался. Вот зачем он улыбается, спрашивается? Я его таким вообще не представляла, ни разу. Больше того, рядом с тем мужчиной, с которым я столкнулась дважды, у меня бы даже чувства не возникло, что он умеет растягивать губы в улыбке. Сейчас же…
— Мам. Ну мы фе поефем сфофлеть фиави?
Я покосилась на Вайдхэна: его улыбка стала шире. Дракон он, и этим все сказано! А мой сын… у Лара снова задрожали губы, и я решила, что пусть уж лучше смотрит виари, чем снова рыдает.
— Поедем.
Кажется, сейчас можно было расслабиться, облегченно вздохнуть — вот он, мой Лар, у меня на руках, и все хорошо, но теперь уже расслабиться не получалось по другому поводу. Вайдхэн смотрел на меня, удобно устроившись на сиденье напротив, как тот самый дракон, который не кусается, если его не дразнить. Не кусается, конечно, зачем ему кусаться. Он сразу целиком заглатывает, одни сапожки из пасти торчат.
Я бы и хотела его спросить кое о чем, а если быть точной, я о многом хотела его спросить, но не при Ларе же. Поэтому оставалось развлекать сына и делать вид, что меня совершенно не волнует этот лениво-расслабленный прищур хищника.
— Флайфики! — Лар вытянул ручку, рассматривая активное движение за окном. С выделенной линии аэромагистрали они все казались игрушечными, а те немногие, что попадались навстречу, Лара просто не интересовали. Ему нравились крохотные машинки и ленточки аэроэкспрессов. Он пришел в восторг от того, что мы летим выше всех, даже сполз с моих рук и подобрался ближе к окну, чтобы ничего не пропустить.
— Как ты, Аврора?
Сердце сделало странный прыжок и забилось где-то у горла. Я не ожидала, что Вайдхэн задаст такой вопрос, я вообще не ожидала, что он со мной заговорит, особенно в таком тоне. Приказы раздавать у него получалось отлично, а вот что насчет остального…
— Все хорошо, — сдержанно ответила я.
— Все?
Почему он на меня так смотрит, как будто слышит, как у меня сердце собирается на выход с вещами? Хотя, может статься и слышит, у иртханов хороший слух.
— Я прихожу в себя. Этого будет достаточно? — ответила спокойно, стараясь сохранять нейтральный тон.
— Достаточно для чего?
И правда, для чего?
Я не ответила, а он, к счастью, не стал настаивать на продолжении разговора.
В лучах солнца высотка, где располагалась квартира Вайдхэна, казалась стальным монолитом, политым расплавленным золотом. Я-то хорошо помнила это место и эту парковку, а вот Лар впечатал обе ладошки в стекло.
— Мам! Ма-ма! Как высоко!
— Очень высоко, — согласилась я.
Флайс плавно прошел сквозь ослабленный щит и замер у самых дверей пентхауса, следом опустились флайсы сопровождения.
— Помочь? — Вайдхэн подал мне руку, и я вздрогнула от прикосновения к его пальцам. Словно за оголенный провод схватилась и рухнула в бездну.
— Нет, — покачала головой. Сама мысль о том, чтобы кому-то отдать Лара хоть на секунду, заставила меня содрогнуться, поэтому я подхватила сына на руки, а один из вальцгардов передал Вайдхэну мою сумку. Сумку, о которой я напрочь забыла.
Увидев военных, Лар заробел и прижался ко мне. Рядом с Вайдхэном он почему-то не смущался, а сейчас уткнулся лицом мне в плечо и вцепился пальчиками в воротник пальто.
Мы шагнули в просторный, залитый солнечным светом холл, и Вайдхэн позвал:
— Дрим!
Правда, по ощущениям, можно было и не звать: виари вылетела ему навстречу, вереща от радости. Заметив нас, резко затормозила, вскинула голову. Чешуйки приподнялись, шерсть поднялась следом, и звереныш стал похож на пушистый шарик на лапках.
Лар смотрел на нее широко распахнутыми глазами — так только дети умеют, когда у них сбывается мечта. Даже рот приоткрыл, словно не верил, что все это происходит с ним, а потом протянул к ней руку и выдохнул:
— Чешуйка!
Глава 20
— Можешь опустить Лара, Аврора. Дрим его не съест.
Почему-то я в этом не сомневалась, виари даже слегка попятилась (прямо так, сидя), когда я опустила сына на пол. В ее глазах читался немой вопрос: «Кто это? Почему оно такое маленькое, на двух ногах, и что оно со мной хочет сделать?»
— Ее правда можно погладить? — уточнила я, чтобы хоть что-нибудь сказать.
— Правда. Она его не тронет.
