– Случайно. Дело в том, что она не так давно звонила в Сочи, пыталась разыскать тебя, а потом сказала, что выслала снимок, фотографию женщины…
– Ну да, я просила ее прислать нам более качественную фотографию Пунш…
– Все правильно! В послании обратный адрес и имя: Изольда Хлуднева! Все дело в ее имени, понимаешь? У нее достаточно редкое имя, чтобы не обратить внимание на схожесть имен на зажигалке и присланном снимке… Мало того, что Пунш наследила в С., так она еще и похожа на девицу, которая фигурирует почти во всех убийствах здесь, на побережье, а тут еще такая находка на месте преступления – золотая зажигалка с этой чертовой надписью! Они решили проверить на всякий случай и попросили выслать из С. отпечатки пальчиков Хлудневой…
– Отпечатки Изольды? Бред!
– Представь себе их удивление, когда обнаружилось сходство этих отпечатков с оставленными на местах преступлений ВЕЗДЕ – и в Мамедовой Щели, и в Голубой Даче, и в Лазаревском, и даже здесь, в ювелирном магазине Туапсе…
– Миша, да ты рехнулся! – Смоленская уже не контролировала себя. Ей показалось, что она видит перед собой сумасшедшего либо провокатора, поставившего перед собой цель довести ее до белого каления. – Что ты несешь?! Как могли отпечатки пальцев Изольды оказаться здесь, на море, если она в С. и никуда не выезжала?!
– Успокойся и постарайся взять себя в руки. Дело в том, что я сам лично, своими глазами видел увеличенные снимки с ее пальчиков – поверь, они полностью совпадали с теми, что были обнаружены на стаканах, рюмках, бутылках и пепельнице…
Смоленская онемела, она не могла выговорить ни слова – все в ней бунтовало, протестовало против такой чудовищной лжи. Она чувствовала, что там, в Сочи, разыгрывается чья-то крупная карта, и от того, сумеет ли следственная группа из Москвы побить ее своими козырями, зависит судьба какого-то высокого чиновника или мафиози – иначе как можно было объяснить столь сложную и грубую игру, которую они затеяли против нее, Смоленской, нащупав ее самое уязвимое место – подарок Изольде.
– Миша, скажи, они знают, что мы с Изольдой подруги?
– Понятия не имею, но уже в самое ближайшее время они официально сообщат тебе о том, что отпечатки пальцев, обнаруженные на месте преступлений, принадлежат Изольде Павловне Хлудневой. Я сам видел копию заключения…
– И что же, кроме этих отпечатков пальцев, других следов не обнаружено?
– Почему же, обнаружены следы жертв…
– И все? А где же следы настоящего преступника? Того, кто душил всех этих несчастных?! Да что же это такое? И почему так тянут с медицинским заключением? Что это за удушение, когда у жертв трещат ребра и ломаются кости? Миша, включи свет, давай заварим чай и посидим-подумаем, как нам действовать дальше. Ведь все это – провокация чистой воды. Изольда здесь ни при чем. К тому же все это грязная работа. Ну посуди сам, я повторюсь, как мог убийца не заметить золотую зажигалку, если он убивал РАДИ КОРЫСТИ?! Он знал, кого грабить, и выбрал практически самых богатых людей из местных и отдыхающих…
– Ты расскажешь об Изольде Баженову и Скворцову?
– Не знаю, но ведь они и так рано или поздно узнают все сами… Господи, ну и дела! Знаешь, надо срочно предупредить Изольду. И еще. – Она вдруг схватила его за руку и крепко сжала ее: – Спасибо тебе, Миша.
– За что?
– Что пришел ночью и все рассказал. Я ведь еще за столом заметила, что ты много ешь… А когда ты много ешь, значит, волнуешься… Но разве могла я предположить такое… Ты мне поможешь?
Он кивнул и вдруг понял, почему никогда не хотел обладать Катей… Она не женщина. Она – следователь. И этим все сказано. Вся ее плоть, каждая клеточка, каждый волосок или родинка и даже самые нежные и чувствительные впадинки или выпуклости закрыты от мужчины. Неужели ни один мужчина даже не попытался пробудить в ней желание?
Левин впал в какое-то нервное оцепенение и долгое время не мог понять, как можно было одновременно пытаться увидеть в Кате женщину и рассуждать на такие серьезные темы. И когда он пришел к выводу, что заниматься самокопанием сейчас, глубокой ночью, не самое лучшее занятие, то услышал: «А сейчас будем пить чай…» – и понял, что это невинное чаепитие продлится скорее всего до самого утра. Как же иначе, ведь на карту поставлена честь Катиной лучшей подруги.
В цирке пахло конским навозом и животными. Специфический крепкий запах, вдыхая который уже почти слышишь праздничное звучание оркестра, веселый голос степенного шпрехшталмейстера и видишь сверкающих золотом и бриллиантовыми блестками гуттаперчевых гимнасточек и клоунов с размалеванными уморительными рожами.
Где-то в глубине цирка слышался гул: представление закончилось, и толпа зрителей хлынула на лестницы, чтобы спуститься к гардеробу. Здесь же, на задворках цирка, было относительно тихо и спокойно, если не считать доносящихся откуда-то из-за дверей лая собак и возбужденных голосов артистов, устремившихся в свои гримерные.
