Развязка случилась внезапно. Уставший Беон допустил ошибку и поскользнулся, на миг потеряв равновесие. Но этот миг для всех показался вечностью, потому что его хватило, чтобы Михаэль, в обличии белого волка, схватил вожака Черного племени за глотку и сжал ее что есть силы, до хруста, пока не почувствовал в глотке соленый вкус крови, горячей, как текущая смола. Тишина стала такой глубокой, что, казалось, стало слышно, как пробиваются сквозь землю первые цветы. Беон прохрипел и, дернувшись всем телом, замер. Навсегда.
Еще одно мгновение, и Белое племя разразилось оглушительными криками радости. Уставший волк последний раз лизнул разорванную глотку поверженного противника и снова превратился в человека. Его народ ликовал, а младший сын - красивый, тонкий, как веточка, Кайлин, кинулся на шею Михаэлю, целуя в щеки.
Он был счастлив, что отец выжил, его он любил как никого, сильнее, чем братьев. Его белые длинные волосы развевались от весеннего ветра, яркие аметистовые глаза горели, как факелы.
- Папа... Лучше тебя нет никого, спасибо, что победил...
Народ Белого племени тоже обнимали друг друга и ликовали, и никто не видел, как гордый Арен отпустил жестом свой народ и, подойдя к своему отцу, встал на колени и долго гладил его по шерсти, едва сдерживая слезы, глядя на безжизненное, но когда-то такое сильное тело. Образец, гордость, слава... Теперь Беона не было в живых, и сердце Арена, которое, как все думали, было у него каменным, разрывалось от горя. Его лицо стало похожим на маску, но оборотень не хотел, чтобы победители наслаждались его горем и отчаянием. Коснувшись губами морды волка и закрыв ему глаза, Арен поднялся, ожидая своей участи.
Часть 2. Судьба Арена
Михаэль накинул на плечи длинный темно-зеленый плащ и отправился в свой огромный шатер, сшитый из кусков выбеленной кожи. Его свита освещала путь вожаку факелами, а позади процессии ступал сын побежденного врага - Арен. Снова моросил дождик, но оборотень не замечал этого, скорбя о смерти отца. А еще о своей судьбе, теперь, как он считал, навсегда загубленной. Сын побежденного... Что может быть хуже?
Его вели Мик и Криан, такие же беловолосые, как и их младший брат Кайлин. Арен не пытался сопротивляться, хотя оружие у него всё-таки забрали. Коварство Черного племени знали все, а о жестокости и мстительности рода вождей ходили легенды.
Оборотень мрачно смотрел перед собой, не надеясь, что Михаэль оставит ему жизнь. В конце концов, это было бы с его стороны крайне неразумно.
Внутри шатер был ярко освещен факелами, а напротив входа, в центре, располагался деревянный, резной трон, на сиденье которого лежала шкура снежного барса. Михаэль сел на трон, а рядом расположилась его свита. Ввели Арена.
Несмотря на дикую и бесконечную скорбь в глубине черных глаз, оборотень шел прямо, гордо неся себя, назло победителям. Казалось, Арена совершенно не интересовало, что с ним сделает вождь Белого племени. Он не смотрел ни на кого, а на губах играла чуть заметная презрительная усмешка. Единственное, что его как будто смущало, это чей-то долгий взгляд, в котором, как подсказывала интуиция Арену, не было ни капли злорадства, скорее, наоборот, сочувствие. Оборотень повернул голову и его глаза встретились с ярко-фиолетовыми глазами Кайлина, который тут же залился краской и отвел взгляд.
- Арен, ты помнишь условия договора, - светловолосый Михаэль смотрел на сына врага, инстинктивно сжимая рукоятку кинжала, - Ты теперь находишься в моих руках, и в моей власти помиловать тебя или казнить. Был бы на твоем месте кто другой, я бы еще подумал. Но я знаю вашу породу, стоит тебя отпустить, и ты продолжишь войну, чтобы отомстить за отца. Что молчишь?
- Мои слова дорого стоят, чтобы тратить их впустую, - оборотень, усмехаясь, смерил долгим взглядом вождя Белого племени, - Ты всё решил еще до боя. Зачем же меня о чем-то спрашивать?
- Ты прав... - Михаэль поднялся с трона, глядя на мускулистого, гордого оборотня, который даже бровью не повел, зная, что сейчас случится. В глубине души вождь уважал Арена, но это не мешало ему выполнить свой Долг. Но не успел Михаэль вытащить кинжал из ножен, как к нему кинулся Кайлин, любимый сын, и что-то стал яростно шептать на ухо. Вождь замер, затем отошел в сторону под тяжелым взглядом Арена.
- Ты понимаешь, на что обрекаешь себя? - Михаэль провел рукой по белоснежным волосам сына, которому лишь недавно исполнилось семнадцать. Их шепот не был слышен, но Арен обо всем догадывался и тихо усмехался сам себе, - Он же зверь, посмотри на него...
- Знаю, но я гадал в день зимнего солнцестояния, я видел... Он моя судьба. И мое сердце бьется чаще, стоит только мне посмотреть на него. Отец, прошу тебя... Он лучший, посмотри, какая порода, таких больше нет, - Кайлин горячо-горячо молил отца, сжимая в пальцах его темно-зеленый плащ.
Вождь задумался на минуту, затем произнес, с трудом сохраняя невозмутимость.
