– Мать его! – выругался Кискоров и выбежал в коридор.
Вернулся раскрасневшийся от мороза, запыхавшийся от бега.
– Я осмотрел дверь с той стороны, – доложил он Шаргунову. – Ее вчера открывали. Снег с крыльца сдвинут сантиметров на сорок. Бочком пройти можно.
– Мне подгонять туда машину или нет? – спросил судмедэксперт, закончивший диктовать протокол осмотра трупа.
– Подгонять, – отозвался Осипов. – Я отмычками вскрою замок, потом изыму его на исследование.
Санитары погрузили тело на носилки и понесли к запасному выходу. Кискоров остался работать в техникуме, Шаргунов и Васильев уехали в отдел.
Самуил Поклевский начал вскрытие трупа Пуантье в 15 часов 14 марта 1983 года. Работа предстояла рутинная, санитары в его команде были опытные, но с самого начала все пошло не по плану. Весть о том, что в морг доставили огромного африканца, со скоростью молнии облетела бюро судебно-медицинских экспертиз, и в прозекторскую под надуманными предлогами потянулись девушки и женщины. Нездоровое любопытство влекло их, заставляя на время забыть о нормах приличия и строгой пуританской морали. Поклевский понял, что, пока все желающие не осмотрят тело, работать ему не дадут.
– Пять минут перерыв! – скомандовал он.
Женский персонал бюро судебно-медицинских экспертиз условно делился на три большие группы. Первая работала с живыми лицами, вторая – в морге, третью составляли сотрудницы административного аппарата и лабораторий. Женщины из третьей группы подходили к телу на прозекторском столе с опаской, словно покойник мог вскочить и схватить зазевавшуюся девушку за руку. Врачи и санитарки из отдела живых лиц были увереннее, а сотрудницы морга вовсе не церемонились, подходили к трупу вплотную, бесстыдно рассматривали то, что их интересовало. Молодые женщины и девушки, независимо от группы, при виде детородного органа потерпевшего хихикали в ладошку, перешептывались, долго у тела не задерживались. Зрелые женщины санитаров не стеснялись, открыто обсуждали размеры мужского достоинства бывшего студента, отпускали скабрезные шуточки.
Последней в прозекторскую забежала санитарка морга Зина.
– Фу, успела! Вы еще не начали? О чем тут все толкуют?
Она подошла к столу, мельком глянула на африканца, поморщилась, словно раскусила не тронутую морозом горькую ягоду рябины.
– Господи, было бы о чем говорить! Знавала я одного мужика…
– Все! – хлопнул в ладоши Поклевский. – Дверь закрыть, никого больше не впускать. Кто не успел – тот опоздал. Если кто-то не удовлетворил любопытство, пусть приходит после вскрытия. Покойник не убежит, лишнее ему не отрежем.
Слова Поклевского и санитары, и многоопытная Зина восприняли не как черный юмор, а как обычную констатацию фактов. Покойник действительно никуда не убежит, лишних разрезов на нем никто делать не будет. Работа с мертвыми телами имела свои особенности, одной из которых было отсутствие шуток на «производственные» темы.
– Начали! – скомандовал старший санитар и взялся за пилу.
Первый этап исследования трупа шел по плану, но как только Поклевский вынул из груди Пуантье сердце, так тут же все переменилось.
– Вот ведь! – воскликнул эксперт. – Да тут инфарктом и не пахнет!
По его указанию санитар вызвал двух самых опытных патологоанатомов морга. Они целый час колдовали над сердцем и пришли к неожиданным выводам. Пригласили в прозекторскую начальника областного бюро судебно-медицинских экспертиз профессора Кишиневского.
– Что у вас стряслось? – недовольно спросил Кишиневский.
Рабочий день подходил к концу. Начальник экспертов уже видел себя за семейным столом, с вилкой в руке. В понедельник его жена пообещала приготовить на ужин утку по-пекински, деликатесное блюдо, под которое можно и бокальчик хорошего вина пропустить.
– Он умер от поражения электрическим током, – сказал Поклевский. – Никаких следов естественной сердечной недостаточности нет.
– Как током? – не понял Кишиневский. – Его же нашли лежащим в дверном проеме. Откуда там электричество?
Поклевский велел санитарам перевернуть тело на живот.
– Вот вход, – показал он на две крошечные, едва заметные точки, – а вот выход. Электрическая дуга небольшой мощности прошла со стороны спины через сердце и остановила его. Я не специалист по электричеству, но навскидку могу сказать, что если бы его шарахнуло током от обычной розетки, то на теле были бы видны следы от ожогов… При наружном исследовании трупа я этих крохотных точек даже не заметил. Потом стал искать место входа дуги и нашел.
– Он чернокожий, вот и не видно ожогов, – в задумчивости сказал Кишиневский. – Какое расстояние между точками? Три сантиметра? Что же это может быть? И почему от несильного разряда у него остановилось сердце? Здоровенный ведь мужичище, спортсмен, а сердечко оказалось слабеньким.
– Как бы то ни было, это убийство, – заявил Поклевский. – Я выезжал на место обнаружения трупа. Там никаких проводов из стен не торчало.
После недолгого раздумья Кишиневский принял решение.
