— Ух ты, какие красоты, братец не поделишься одной? Зачем тебе так много сразу? — после чего слегка усмехнулся, спешившись, и подходя к девушкам, присматривая себе одну. Под его взглядом девушки съежились, их вновь начала бить легкая дрожь, а воспоминания нахлынули обратно.
— Что? — холодно и угрожающе воскликнул Анахель, нахмурившись.
— Та не злись ты так, братишка, нам одной — двух хватит, мы щедро заплатим. — Продолжал осматривать девиц наемник, многозначительно положил руку на рукоять клинка, а его братья так же спешились.
Только они спешились, Анахель схватил первого начавшего говорить за воротник легкой рубахи, и подтянул к себе. Тяжелым ударом по челюсти он выбил ему зубы, изо рта полетели капли крови с осколками зубов, наемник схватился за пульсирующую сторону челюсти рукой, после удара он упал на землю, не сразу понимая, что произошло. Но когда до него дошло, он поднял взгляд полный ярости на обидчика.
Наемник хмыкнул и сказал, попутно обнажая оружие. — Тогда мы забираем всех бесплатно. — Но он резко отстранился, когда осмотрел повнимательнее того, кто перед ним стоит. Он не успел сказать ещё хоть что-то, как его голова полетела с плеч. Анахель стоял, всё ещё смертельно уставший, но ободрившийся от такого нахальства, почти перед самыми воротами «Рассвета», увидеть подобное зрелище, это разъярило его не на шутку.
— Все того же мнения? Тогда я могу без проблем казнить вас всех по данному мне праву, как член отряда «Опустошителей». Ну, так что? Какую цену вы заплатите? — Угрожающе спросил Анахель, окинув каждого свирепым взглядом, если бы не боль и усталость, он без лишних слов собрал бы головы каждого.
Страх обуял всех остальных наемников, мимоходом проходя через город, они, конечно же, слышали о втором элитном отряде, но не думали, что встретят одного из них за стенами города. Каждый очень быстро бросил мешочек золота на пол, и побежал во весь опор как можно дальше и быстрее от этого бедствия.
Анахель сжимал кулаки, — «Не люди, а животные»- подумал он, забирая золото, а так же мешочек с тела убитого.
Вскоре после этого недоразумения они дошли до города. Перед самыми вратами, он выдал каждой девушке по золотому, и попрощался. Те высказали ему благодарность, и не будь он в доспехе, они рискнули бы обнять своего спасителя. Кое-кто хотел даже дать ему поцелуй в щечку на прощание. Но он был в шлеме, а если бы его не было, многие всё равно бы воздержались. Ведь непонятно как он может отреагировать на поцелуй от бывшей игрушки целой банды разбойников.
Распрощавшись с девушками, он пошел сдавать задание.
Оговорив все подробности, а так же высказав предположение о том, что глава отряда начал закалять мышцы, ему дали награду за миссию, компенсацию за повышенный уровень сложности, а так же дополнительную награду за освобождение заложников. Денег было прилично, ему дали примерно столько, сколько он видел в куче награбленных денег у бандитов.
Выдавая такую награду, они надеялись, что люди останутся довольны и не пойдут в разбойники, потому что, грабя, они заработают больше.
Трофеи у него никто не забирал, взяли только то, что было в сокровищнице, как и было, оговорено в задании. Всего, после награды, а так же подсчитав все деньги которые он добыл с бандитов и наемников, получилось двести семьдесят девять золотых.
После этого он пошел в город сдавать трофеи. Зайдя в «Зал сокровищ», он не стал глядеть по сторонам, и пошел сразу к прилавку с оценщиком. За длинным прилавком стоял мужчина средних лет, который был свободен, на вид ухоженный и опрятный, лицо выражало серьезность, оно было слегка вытянутым с орлиным носом. Продав все побрякушки, которые он не считал особо ценными, он выручил два золотых. И под конец он достал топор главаря банды, он казался ему самым ценным, из всех его трофеев которые он получил после задания.
Глаза работника зала на миг сверкнули, но этого никто как ему показалось не заметил, топор был хорош, даже очень, и судя по виду того кто продает такое сокровище, он не знает его истинной ценности — думал работник.
Он глядел на топор со скучающим видом, лицо выражало сосредоточенность, он изучил топор вдаль и поперёк, в сердцах его подымались волны радости от легкой наживы, после осмотра он изрек спокойным голосом.
— Топор хороший, но уже пользованный, и в нем нет ничего необычного, кроме прочности. Могу предложить лишь пятьдесят золотых.
