В этой битве Анахель выжил только потому, что раны были «поверхностные», лезвия ветра ранили кожу, мышцы и немного поцарапали кости, но органы остались в целости, основной проблемой была кровопотеря, но тут Анахель не мог ничего сделать.
Битва показала Анахелю, что он может драться против тех, кто обладает совершенным телом, но убить их, возможностей было мало. Он не знал, какая культивация у эльфийки, и видел, что она почти всю битву не использовала все силы, которые могла бы. К тому же она была неопытной, будь это иначе, Анахель лишился бы головы ещё до начала битвы.
Но если бы драка продолжилась, исход мог быть непредсказуем, всё решило бы то, успел бы Анахель вынуть и принять пилюлю, или нет.
Всю дорогу до города он прокручивал битву у себя в голове, думая о том, что он мог сделать иначе, или какие ошибки он совершил. Помимо этого он беззвучно мечтал об открытии каналов ян, но не расстраивался из-за мысли, что он мог остаться калекой на всю жизнь. У него есть каналы инь, потому называть его калекой не совсем правильно, к тому же сражаться и убивать тех, кто сильней него и, находясь в заведомо проигрышной ситуации, казалось Анахелю намного веселее.
С развитием мышц, он мог бежать всё дольше, и усталость приходила всё позже. Потому он ускорил спринт, так всё вернулось на круги своя.
Пробежав ещё месяц, заметно реже прерываясь на остановки, он закалял мышцы с ненормальной скоростью. Если всё так продолжится, то он окажется на пике закалки мышц, когда доберётся до города.
На самом деле, по дороге не может встретиться никаких опасностей, обычные звери которые зачастую ходят по опушке леса, не смогут даже повредить доспех «Опустошителя», а те, кто обладает инь или ян, а то и всем вместе, обитают в глуши леса. Разбойники или грабители, обычно держатся бандами, и устраивают набеги, на караваны и деревни, те, кто ловят бродячих прохожих на дороге — редкость, к тому же они зачастую слабы, и раньше были мальчиками на побегушках у большой банды, и отделились, желая стать независимыми. Но получают голодную смерть или заканчивают на клыках хищного зверя, или умирают от болезней, или чего похуже.
Потому бояться было нечего. Для такого воина как Анахель, у которого есть запас еды и воды, и который может постоять за себя в случае чего, дорога не представляет опасности.
На дорогу обратно у него ушло три с половиной месяца. И он оказался на пике закалки мышц, когда стоял у ворот города. Показав значок бойца элитного отряда его впустили.
И он сразу направился на тренировочную площадку. Город как всегда выглядел спокойным и живым. Подойдя к площадке, ему нужно было вновь показать доказательство того что он член элитного отряда. И вновь его пустили без вопросов. На площадке как всегда было много народу, все тренировались, кто-то сидел в позе лотоса в стороне.
Не заметив главу отряда, он подошел к бойцу, который отдыхал не в позе лотоса, ему сказали, что он у себя в покоях. Туда Анахель и отправился.
Пройдя по коридору, туда, где раньше он никогда не бывал, он заметил обычную дверь, постучав в неё, он услышал разрешение на то чтобы войти.
Ярин сидел за столом и разбирал бумаги, с пером в руке. Он поднял взгляд на гостя, Анахель снял шлем, и поприветствовал главу отряда отрапортовавшись о выполнении задания. И достал шкатулку, длинную и завернутую в ткань, после чего передал её Ярину, тот принял её без особого энтузиазма, и спрятал её себе в кольцо. Анахель уже просил разрешения на чтобы уйти, но прозвучал голос Ярина.
— Нет, задержись немного, нужно посвятить тебя в курс последних событий, ты довольно долго отсутствовал, предполагаю, ты не слышал последних новостей.
— Новостей? — конечно же, Анахель ничего не слышал. Потому хотел объяснений.
— Ситуация на границах обострилась, и нас перебрасывают туда, на случай непредвиденных ситуаций.
— На какой из границ ситуация обострилась? — задал резонный вопрос Анахель, на что Ярин приподнял бровь в недоумении, после чего вздохнул, когда увидел истинный интерес в глазах одного из своих бойцов. Его вздох казалось, содержал в себе досаду от того что ему опять придется что-то, кому то объяснять, потому с неохотой начал говорить, хотя мог перебросить эту задачи на кого-то другого.
