Кто же из них звонит? – соображал Ким. По телефону он пока не узнавал голос, а работавший на КГБ голландец не дал ни описания внешности, ни особых примет.
– Я ждал вас, – после паузы сказал он.
– Я только что прилетел. Мы должны немедленно переговорить.
Теперь это уже был нормальный живой диалог: до этого они лишь обменивались условными фразами.
– Если вы неподалеку, – забросил удочку Ким, – можно было бы встретиться у меня в номере.
– Нет, – после секундного колебания ответил «Валькирия», – не думаю, что это удачная мысль, – в трубке было слышно, как шуршит одежда его собеседника. – Встретимся внизу, в баре «Иль Сент-Мари». Знаете, где это?
Ким великолепно ориентировался в этом старомодном роскошном отеле. Как-то раз ему пришлось ликвидировать здесь одного корейца – кошмарного, иссеченного шрамами руководителя тайной полиции коммунистов, на совести которого были массовые убийства ни в чем не повинных людей.
– Слышал о таком, – солгал Ким: не имело смысла давать собеседнику информацию, которую можно не давать.
– Тогда через пятнадцать минут.
– А я успею добраться? – отрабатывая версию полного незнания местности, спросил Ким.
– Успеете, – картонным голосом ответила трубка. – Если начнете собираться прямо сейчас.
И связь прервалась.
«Валькирия» – рыжеволосый мужчина, возглавлявший операцию в Эйндховене – повесил трубку телефона-автомата в фойе гостиницы «Хилтон» и повернулся к двум своим спутникам, крепко сбитым брюнетам с немигающими холодными глазами:
– Он придет, – сообщил рыжеволосый по-русски.
– Ты, Петр, – продолжал он на родном языке, – останешься здесь и проследишь за ним. Я хочу знать, насколько точно он следует инструкциям.
Он сделал шаг вперед – это был высокий, очень крупный человек, фигурой напоминающий медведя-гризли:
– А ты, Греков, пойдешь со мной, – и быстрым шагом пересек фойе.
На улице было душно, накрапывал дождь. Чертыхаясь в потемках, Греков залез в машину у подъезда отеля, завел двигатель и, дождавшись, когда на заднее сидение сел «Валькирия», поехал в сторону бара «Иль Сент-Мари».
Члены Совета знали «Валькирию» как Хельмута Маннхайма – под этим псевдонимом он работал вот уже пятнадцать лет, – хотя настоящее имя его было Михаил Иванович Федоров. Еще совсем молодым человеком он великолепно зарекомендовал себя в армии, и его приметил один из дальновидных аналитиков КГБ. Вербовать в прямом смысле слова его не пришлось: Федоров едва не сошел с ума от счастья, когда понял, что ему выпал шанс послужить матери-России в элите военной разведки. Благодаря своим физическим данным, он попал в специальный тренировочный лагерь, один из многих на территории СССР, где его обучали приемам и методам ведения диверсионно-подрывной работы, а затем направили в Германию. Через три года начальство сочло его готовым к настоящей работе. И перебросило в Западный Берлин. Это было в 1968 году.
Кажется, в феврале, вспоминал «Валькирия». Запад оказался скучным и совершенно неинтересным, через несколько месяцев он уже тосковал о родном Урале, его бескрайних заснеженных равнинах и чистом прозрачном воздухе гор – он вспоминал, как ходил на охоту, перепоясанный ремнями, он без труда преодолевал горные склоны, только изо рта, словно острые стрелы, вырывалось горячее дыхание.
А в последние две недели перед назначением у него появилась девушка, молоденькая грузинка с пышными черными волосами и зелеными глазами. Такая юная, такая свежая, с тоской думал «Валькирия». Он до сих пор не знал, что она тоже была агентом КГБ, подставленным ему в качестве последнего испытания на лояльность и верность родине. Михаил Иванович Федоров выдержал его с честью.
Как же давно все это было! Так давно, что он даже забыл ее имя. Но не ночи, проведенные с ней, – их забыть было невозможно.
А потом начальство, следуя раз и навсегда установленному правилу, проверяло его – он, естественно, ничего об этом не подозревал – раз в два года, и это несмотря на то, что он исправно поставлял только первоклассную, надежнейшую информацию. В этом не было ничего личного: начальство и помыслить не могло, что «Валькирия» способен предать СССР. Однако оно свято верило в меры предосторожности и логику.
