– Кончилось твое времечко, братец, – захихикал Антонио. – Соня терпеть не может пуэркос.
Но Туэйт уже заметил, откуда стреляли. Вторая пуля тоже попала в землю, на этот раз уже ближе.
– Тонио, тебя она послушает, – тихо произнес он. – Скажи ей, чтобы выходила, тихо и спокойно, и мы забудем эту историю.
Сутенер извернулся и глянул в лицо Туэйту. Из носа Антонио текла кровь, скула была разбита, руками он держался за бок, за то место, куда пришлась дубинка. Но глаза его ярко сверкали.
– Ну уж нет, братец, – он попытался изобразить подобие улыбки. – Ничего не выйдет. Ты испугался, Туэйт. Я вижу.
Туэйт отпустил Антонио и, не сводя глаз с того места, где должна была быть Соня, пополз влево. Соне тоже пришлось передвинуться, чтобы занять более удобную позицию, и тогда Туэйт, заметив движение, зажал револьвер двумя руками и выстрелил. Дважды. «Бум! Бум!» В ушах у него словно что-то взорвалось.
– Соня! Анда! Анда! – завопил Антонио. – Беги, проклятая шлюха!
Туэйт поднялся на ноги.
– Слишком поздно, Тонио, – он направился к дереву.
– Пуэрко! – крикнул Антонио, пытаясь встать. – Твоя мать была проститутка! Ты сукин сын!
Туэйт склонился над телом. Взял пистолет девушки, сунул в карман куртки. Второй девушки нигде не было видно, а эта лежала перед ним на спине, широко раскинув ноги, как перед клиентом. Сердце его бешено колотилось: Господи, ну зачем он зашел в парк, ну почему не отправился домой сразу?
Он услыхал шаги Антонио за спиной.
– Мадре де Диос! – воскликнул сутенер, опускаясь перед девушкой на колени. – Муэрте! – Он дотронулся до ее лица. – Ты убил ее, пуэрко!
Туэйт вдруг рассвирепел. Он схватил в кулак напомаженную шевелюру сутенера, оттянул назад.
– Слушай, ты, кусок дерьма, я же тебя предупреждал! – В глазах Антонио, полных ярости, сверкали слезы. – Не стоило тебе валять со мной дурака!
Он ткнул Антонио носом в землю и прошипел:
– Бери свою вторую девку и уматывай отсюда, Тонио. Потому что если я еще хоть раз тебя увижу, я отстрелю тебе башку, и никто у меня не спросит, почему.
Он задыхался от злобы. Повернувшись, двинулся на негнущихся ногах прочь. На улице он позвонил из автомата в полицию, передал информацию и побрел домой. Подходя к дверям, он отметил, что пора подстригать лужайку, вошел, поднялся в спальню и заснул, как убитый, рядом с женой.
– Атакуй меня.
Трейси застыл на месте, глаза его ощупывали фигуру противника. Пробивающиеся через длинные окна яркие лучи света ложились на соперников.
– Атакуй на поражение. Или я должен повторить команду? В зале было так тихо, что Трейси слышал собственное дыхание. Пальцами босых ног он ощупывал мат.
– Ты не веришь, что у тебя получится?
– Верю.
– Тогда, почему же ты колеблешься? – Глаза сэнсея недобро сверкнули.
Трейси молчал. Хигуре, сэнсей, облизнул губы:
– То, чем мы здесь занимаемся, не нуждается в осмыслении. Весь вопрос в том, на что способно твое тело... К мыслительному процессу это не имеет никакого отношения.
Хигуре внимательно смотрел на Трейси:
– Ты сам это прекрасно знаешь, я не сообщил тебе ничего нового.
Мышцы тела Трейси начали непроизвольно сокращаться, реагируя на стрессовую ситуацию.
– Наверное, ты привык безоговорочно подчиняться только Дженсоку, – сэнсей настороженно глядел на Трейси и в какой-то момент ему удалось увидеть то, о чем он только догадывался. Он совершил формальный поклон, давая понять, что двухчасовая тренировка окончена.
– Самое время выпить чаю.
Набросив на шею полотенце, Трейси пошел за сэнсеем в раздевалку.
Прозрачный зеленый чай с легкой пенкой был настолько горьким, что у Трейси сводило язык. За таким чаепитием не до разговоров.
Хигуре аккуратно отставил миниатюрную пиалу:
– Мы оба должны понять причину, ты согласен? Трейси кивнул, на лице старика появилось довольное выражение.
– Можешь ты мне ответить, – неторопливо произнес он, – зачем ты вообще отправился на войну?
– Я уходил не воевать, – мгновенно ответил Трейси.
– Нет? Ну, конечно же, нет. Прости.
В раздевалке стало совсем тихо, слова доносились словно из-за стены.
– Я сбежал, чтобы спрятаться, – выдавал наконец Трейси. Но Хигуре уже покачал головой:
– Нет. Прислушайся к своему сердцу... почувствуй его биение. Ты сбежал, потому что хотел сбежать. Ты...
– Нет!
Крик Трейси прозвучал совсем по-детски, он был такой громкий, что, казалось, содрогнулись стены.
– Ты хотел убивать.
Трейси изумленно поглядел на старика:
– Что вы такое говорите, это же бред!
– Ты станешь это отрицать? Но страсть к убийству у тебя в крови.
Трейси вскочил на ноги и повернулся к сэнсею спиной. Маленькое окошко выходило в крошечный садик. По стволу старого клена быстро прошмыгнул бурундук и тут же исчез в складках сухой коры.
– Может, ты считаешь, что вершил злое дело?
– Конечно. Убийство – злое дело.
– Почему? – спросил Хигуре.
– Это же война, – сдавленным голосом проговорил Трейси.
– Ты выполнял свой долг...
– Неужели вы не понимаете, – он резко повернулся к сэнсею, – это доставляло мне удовольствие!
Хигуре мягко поднялся, казалось, движение не потребовало ни малейшего усилия:
– Но призраки прошлого по-прежнему преследуют тебя.
