Закрыв глаза, Богдан увидел Костю. Не прилагая никаких усилий, он услышал еле заметное дыхание, ощутил слабое подрагивание глазных яблок под тонкими веками и приглушённый стук слабеющего сердца. Если бы он захотел, то смог бы даже разглядеть, как струится кровь по его венам. В голове брата пульсировало большое тёмное пятно, медленно протягивающее свои жадные щупальца всё дальше и дальше. Богдан видел это именно так. Он знал, что убивает его брата, и мог это исправить.
Потоки силы рванулись вперёд. Доля секунды — и они оказались там, где нужно. Окутав неподвижное тело, чёрные тени осторожно коснулись бледной кожи, медленно просачиваясь внутрь, чтобы убрать, исправить и вернуть к жизни.
Спустя несколько минут Костя вздрогнул под опутывающими его тонкими трубками многочисленной медицинской аппаратуры. Его пальцы сжались, комкая больничные простыни, а веки дрогнули, позволяя открыть глаза. Он очнулся.
Сделав своё дело, потоки силы потекли назад, следуя через безмятежно спящий город. На своём пути они могли совершить всё, что угодно, изменив новый день для каждого жителя Северограда, если бы не спешили назад, к своему хозяину. И когда они вернулись, на лице Богдана появилась улыбка, которая повергла бы в ужас даже Феликса. Его лицо напоминало застывшую маску, а в глазах плескалась бесконечная холодная пустота. Такая же тёмная, как и потоки застывающего чёрного серебра на стенах подземного туннеля.
========== Глава 21 ==========
Это было похоже на сон. Странный и долгий сон, в котором он словно видел себя со стороны. Своё тело на кровати в больничной палате, опутанное проводами капельниц и медицинской аппаратуры. Вокруг было много людей, которые приходили, уходили и возвращались опять. Кого-то их них он знал, некоторых видел впервые. Светлану, Артёма, Глухова, мужчин и женщин в белой и зелёной одежде врачей и санитаров. А ещё там был Богдан. Он сидел рядом, застыв как каменное изваяние, и держал его за руку. У него было бледное, ничего не выражающее лицо и отчаянный взгляд. Долгие-долгие минуты брат оставался с ним, но, в конце концов, ушёл, и после этого сон сразу же изменился. Он остался лежать на своей кровати, в больничной палате, и одновременно очутился в каком-то другом неизвестном месте. Там было темно и страшно. Там вот-вот должно было произойти что-то непоправимо ужасное, и действительно: беда не заставила себя ждать. Чёрная бездна открыла свою пасть и поглотила Богдана. Сожрала его целиком, окутала мраком и уволокла в самое сердце тьмы, чтобы оставить себе и никогда не отпускать…
Костя открыл глаза. Чувство, что с Богданом произошло что-то ужасное, заставило сердце с грохотом заколотиться у него в груди. Он резко привстал на кровати, мимоходом отмечая, что тело подчиняется командам мозга. Слабости почти не было, и у него ничего не болело. Даже голова, где ощущалась плотная повязка из бинта и ваты.
Почувствовав какое-то движение, Костя повернулся и увидел брата. Богдан сидел рядом на своём обычном месте и смотрел на него.
— С возвращением, Костя, — мягко сказал он.
На лице брата была заботливая улыбка. Совершенно такая же, как и в те минуты, когда он успокаивал его после уколов Глухова, обнимая и притворяясь, что хочет помочь.
— Богдан.
Слова давались Косте с трудом. В горле пересохло, и ему очень хотелось пить, но ни малейших признаков боли по-прежнему не ощущалось, что было довольно странно. Если он почти здоров, то почему валяется на больничной койке?
— Что со мной?
— Ты пробыл без сознания некоторое время после своего падения со скалы. Получил травму головы, заставив всех порядком поволноваться, однако прошлой ночью пришёл в себя, и теперь всё будет хорошо.
Богдан придвинул свой стул поближе и, продолжая улыбаться, положил руку брату на плечо. Его лицо было совсем близко, а ладонь обжигала даже сквозь ткань больничной пижамы.
Костя резко отшатнулся, отодвигаясь назад, на подушку. Он не успел взять себя в руки. Непроизвольное желание уйти от прикосновений брата оказалось слишком сильным.
— Что будет хорошо? — выдавил он, стараясь погасить хоть на время пламя внезапно вспыхнувших воспоминаний. О том, что происходило в последние дни, и предательстве Богдана. О его притворстве и лживой заботе. Хотя самым ярким оставалось воспоминание о том, как брат мчался за ним по горному склону, кричал и умолял остановиться.
Богдан не ответил. И никак не отреагировал на неуклюжую попытку ускользнуть от его рук. Он казался неестественно спокойным, и хотя выглядел как обычно, Костя чувствовал, что в нём что-то изменилось. В глазах брата появился непривычный для него насмешливый огонёк.
— Ты хочешь пить, — не спрашивая, а скорее утверждая, сказал он.
— Да, — Костя кивнул. Жажда мучила всё сильнее. Он словно не пил несколько дней подряд. — Я что, всю ночь тут провалялся?
— Почти.
Богдан повернулся, отыскивая взглядом что-то за своей спиной. На столике у окна стоял графин с водой и пара стаканов. Наполнив один до половины, он опять наклонился к Косте и, просунув руку ему за спину, осторожно приподнял.
