Она вспомнила тот день, когда он уехал из Октябрьского-27. Уехал, чтобы уже не вернуться.
И последней дуре было понятно, что уехал он навсегда. Есть города, в которые не возвращаются! Ни при каких обстоятельствах!..
Но Маша все-таки надеялась. Надеялась: а вдруг он в последний момент соскочит с поезда? Ведь не может же быть, чтобы сердце у него не разрывалось в тот день от горя, также, как и у нее самой? Или он все-таки доедет до Москвы, но тут же возьмет обратный билет?
Или, протосковав в этой Москве неделю-другую, все-таки вернется ?..
И вот сейчас — через какие-то пять минут, ну десять, в крайнем случае, — и у дверей ее квартиры раздастся звонок. И это будет он, ее Игорь.
Но в дверь все не звонили.
Прошел и день, и два, и неделя, и другая.
А Маша от природы была здоровой, полнокровной, молодой и активной женщиной, чтоб слишком долго грустить и чего-то — неизвестно чего! — ждать без толку.
Надо было принять все, как есть, а не обманывать себя. Но трудно было смириться с тем, что самая большая удача ее жизни обернулась самым большим ее поражением. И надо было это принять!
А как волшебно, как замечательно все начиналось…
Знакомые сказали, что «новенький», недавно появившийся в городке молодой интересный военный будто бы «толстых не любит». Но любит, чтобы у женщины «были формы»!
То есть чтобы, как он якобы выразился, и изящной была, но при этом, чтоб и грудь, и бедра присутствовали — и не на словах, а на деле…
У продавца магазина-распределителя Маши Крамаровой все это было именно не на словах, а на деле.
Когда она, будучи в отпуске, проходила, покачиваясь на каблуках, по набережной в Сочи, народ неизбежно оглядывался. Ибо все, что надо, при этом тоже покачивалось вместе с Машей и призывно двигалось.
Жаль, что Машина взрослая жизнь начиналась не в Сочи, а в городе с климатом, где десять месяцев в году приходится ходить закутанной, как капуста. Южный же отпуск — лишь краткий эпизод.
То есть товар лицом Маша могла продемонстрировать только в тесном кругу и только в теплом обогреваемом помещении.
Специфика работы в магазине, который посещало все население городка Октябрьский-27, разумеется, расширяла возможности. Недаром Маша такую и выбрала. Кроме всего прочего, ее должность давала возможность прилично одеваться: магазин-распределитель и в советские времена знал, что такое импортные товары — зонтики, куртки, кримплен. Все это имелось в изобилии.
Но не было в городке такого мужчины, который был бы нужен Маше.
