Невдалеке над пологим, поросшим мхом холмом кружились два поморника, издавая истошные крики. Углядев людей, они стали пикировать на них, самоотверженно защищая своего пушистого жёлтого отпрыска, ковылявшего по моховищу.
— Долго ещё топать? — сказал Рыжий недовольно.
— Уже пришли, живодёр! — ответил Белый.
— Как дам сейчас… — не остался в долгу «укротитель морских леопардов».
Тимофей не сообщал о своём неофициальном визите, но встречать его высыпали все «беллинсгаузенцы». В дохах, в каэшках, в меховых штанах и куртках, бородатые, очкастые, они толпились на окраине станции, глухо ропща, хмуро, тревожно взглядывая в небо — не летят ли десантные модули? Не пришла ли пора и им сдаваться в позорный плен?
— Сила-то какая прёт… — воздыхали в толпе.
— Силища…
— Считай, Тихоокеанский флот на нас, Балтийский, Седьмой, Восточный… А тут пара ледоколов всего!
— Ну не говори… Армада!
— Победимая…
— Да чё мы кому сделали-то?
— Нефть мы открыли, понял? Вот они и шлют флот, чтобы отнять и поделить…
Тут толпа задвигалась, зашумела, и вперёд протолкались двое — осанистый поп в чёрной куртке, с золотым крестом, болтавшимся на груди, и крепкая женщина лет тридцати с отчаянными серыми глазами и плотно сжатыми губами.
— Марта Вайсс, начальник станции «Беллинсгаузен», — представилась она, протягивая Брауну узкую ладошку, и Сихали не потянуло галантно приложиться к ней — он пожал изящную конечность.
— Отец Иоанн, — пророкотал поп. — Нелучшее время выпало нам, дабы принять высокого гостя…
— Обойдёмся без церемоний, батюшка, тем более я в отпуске, — усмехнулся Тимофей и пристально оглядел беллинсгаузенцев. — Враг напал на вас, а пострадали и мы. А, не о том я… В общем, так. Речей толкать не буду — времени нет. Скажу одно — ТОЗО не бросит АЗО. Я тут слыхал разговоры о прущей на нас силище. Ничего, как припрётся, так мы её и выпрем! Это не мы войну начали — на нас напали, мы только защищаем себя, свои семьи, а потому правда на нашей стороне. Сейчас все расходятся по домам, а через пятнадцать минут я жду добровольцев. Берите с собой только оружие, боеприпасы, аккумуляторы, аптечки и чего поесть. Уйдём в подлёдные рудники у Трансантарктических гор и уже оттуда начнём свою войну. Будем партизанить! Всё. Время пошло. Жду вас на Новом аэродроме.
С этими словами Сихали развернулся и пошагал, не оборачиваясь, не уговаривая, не доказывая, что путь сопротивления — это единственно достойная, а стало быть, и единственно допустимая стезя.
Ропот в толпе усилился, переходя в галдёж. Шурики тоже повернулись и пошли за генруком, демонстративно закинув на плечи трофейные лучевики.
— Орут-то как… — проворчал Тугарин-Змей. — Чисто пингвины…
— Думаете, антаркты пойдут за вами? — спросил Помаутук.
— Не пойдут, и не надо, — холодно ответил Сихали. — Обойдёмся.
— Пойдут, — сказал Купри. — Трусы и слабаки в АЗО не уживаются, им тут холодно.
— Нет, я не то чтобы сомневаюсь, — стал оправдываться чаплан, — просто… Понимаете, обычно народ и сам встаёт на защиту своей родины, его понукать не надо. Но народ ли антаркты? Мы съехались сюда со всей планеты, и только дети наши ощущают связь с землёю Антарктиды, но они малы…
— Кровь и почва? — усмехнулся Браун.
— Да! — развёл руками Помаутук. — Эту древнюю тягу никто пока не отменял.
— Не в том беда, что дети малы, — озабоченно вздохнул Сегаль. — Силёнок у нас маловато, вот где горе… Слыхали про два ледокола? Ерунда, конечно, у нас этих ледоколов с десяток наберётся… Один только электроход, все остальные — атомоходы. Но не крейсера же…
— Подумаешь! — фыркнул Тимофей. — У нас, по-твоему, лучше? Одна боевая атомарина на всё ТОЗО! Плюс плавбазы, плюс рейсовые субмарины, плюс СПБ… Вот и весь флот!
— И с этими силами вы надеетесь победить? — спросил чаплан недоверчиво.
— Мы не надеемся, пастор, — усмехнулся Сихали. — Мы уверены.
На самом-то деле он не был так уж убеждён в победе, но разве можно показывать свои сомнения в роковые минуты? Вождь, он на то и вождь, чтоб вести вперёд, а не топтаться на месте, размышляя, идти али обождать…
Помаутук только головой покачал.
— Ах, как не вовремя эта дурацкая война! — скривился он и сменил тон, облизнув губы: — Я не настаиваю, но… Может, всё-таки попробовать поискать Вальхаллу? Вход туда скрыт под водою и вряд ли глубже сотни метров — старинные подлодки обычно опускались метров на пятьдесят. Вы же океанцы, что для вас такая глубина? А уж если мы овладеем гипноиндуктором, то разом победим все флоты противника! Просто прикажем сдаться в плен, и всё!
— Звучит заманчиво, — хмыкнул Тимофей. — Мы обязательно доковыряемся до Вальхаллы, пастор, только не сейчас. Я же говорил уже — «Новолазаревская», «Молодёжная» и «Мирный» заняты Международными войсками. Пятьдесят пять тысяч космопехов с морпехами, десантников и прочих оккупантов. А по-над берегом барражируют флаеры, а море патрулирует флот… Ясно?
— Ясно, — кротко сказал Джунакуаат Помаутук. — Я подожду.
