Перецепляясь, Шурики влезли на заднее сиденье. Купри остался на решётке багажника, изредка постреливая в сторону тамбура.
— Кассету береги! — крикнул ему Сихали.
— А я что делаю? — было ответом.
— Куда? — спросил Тугарин-Змей.
— В горы!
Краулер с маху въехал на неровный лёд озера Радок — будто рябь застыла — и помчался на восток. Одолев пологий подъём, вездеходик ворвался в глубокую V-образную выемку, и низкое жужжание моторов тут же прибавило громкости, отражаясь от склонов, пропечённых СВЧ-излучением.
Купри что-то проорал, но Сихали не разобрал слов.
— Что? — крикнул он, оборачиваясь.
— Танки, говорю! Четыре танка за нами!
— Вот гадости! — прорычал Харин.
По дороге, латерально огибавшей гору, они выехали к заброшенному лагерю дорожников.
— Тормози! — крикнул Тимофей.
Илья, не спрашивая, зачем, исполнил приказ.
Браун спрыгнул и подбежал к модулям, в тени которых лежал рыхлый и грязный снег. Ворвавшись в один модуль, он обнаружил только мусор. Во втором лежали скатки одеял и ящики с термоконсервами — антаркты оставляли припасы, как сибиряки в зимовье, — заботясь о тех, кто мог появиться после них. В третьем модуле обнаружились шанцевые инструменты — электропилы, вибробуры, пульсаторы. Подхватив связку термоанкеров и ящик с тушёнкой, Сихали бросился назад. Если их догонят и окружат «интеры» в БК, останется шанс на прорыв. А если они прорвутся, будет чем закусить…
— Чё тут? — крикнул Рыжий, заскакивая следом.
— Анкеры хватай! Попробуем уйти по вертикали…
— Понял! Конечно, так…
Вырвавшись из модуля, Тимофей скакнул на своё место, бросая добытый провиант под ноги.
— Гони! — бросил он.
— К леднику давай, — крикнул азартно Рыжий, пристраивая на коленях ящик со спецснаряжением, — к леднику! Там будет…
Краулер развернулся и покатил в сторону от наезженной колеи, туда, где в долину спускался глетчер, крутой как ледовая горка. Двигаться приходилось змейкой — огибая скалы, осыпи, трещины. Когда фридомфайтеры подъехали к нависающим громадам мутного льда, над выемкой вдали заклубилась пыль — это поспешали танки «интеров».
— Наддай! — крикнул комиссар. — Не на экскурсии…
Краулер, переваливаясь на грядах морен, подрулил к фронтальному откосу-лбу ледника, достигавшему в высоту уж никак не меньше тридцати-сорока метров, и разбитому расселинами, как торт на куски. Из-под тела ледника сочилась чистейшая талая вода, а из расселин несло холодом и сыростью.
Краулер въехал в крайнюю левую распадину, одолевая каменистый откос, и двинулся потихоньку вперёд. Сразу стемнело и резко похолодало, гладкие слоистые стены отдавали прозрачной зеленью морской волны. За очередной узостью танкетка выбралась в довольно-таки обширную котловину, уступами расширявшуюся к небу.
— Здесь! — сказал Сихали. — Рыжий, твой выход.
Прицепив сзади к поясу моток нанотросика, Шурик повесил через плечо патронташ с термоанкерами и двинулся на штурм. Подняв на высоту вытянутой руки термоанкер, он прижал его к ледяной стене. Блестящий цилиндрик коротко прошипел и звонко выпустил зазубренное жало. Рыжий подтянулся, стал на пятку анкера, укрепился, вытянул руку со следующим. Шипение. Хлопок. Звон. И Ершов уже на высоте второго этажа. Блестящий голубоватый наплыв скрыл китопаса за собой.
— Ловите! — донёсся крик.
Сверху посыпалась ледяная крошка, шурша по стене, и вниз полетел, разматываясь, нанотросик.
— Поймал! — крикнул Илья.
Прицепив веревку к лебёдке краулера, он включил привод. Барабан заворчал — варр-варр-варр — веревка намоталась на него, натянулась, краулер оторвал от земли передние гусеницы, и его проволокло к стене.
— Давай, давай! — сказал Тимофей. — Держимся!
Краулер встал на корму, всеми четырьмя гусеницами опёрся о ледяную стену и медленно пополз в гору, словно возносясь из холодного синего провала к теплу и свету. У самого верха край стены закруглялся, и краулер помог лебедке, цепляясь и подтягиваясь ширкающими гусеницами. Тросик звенел — свитый из бесчисленного количества нанотрубок, он легко выдержал бы вес самосвала, не то что краулера, но Брауну «нановервие простое» казалось несерьёзной леской на ершей и карасиков.
Перед его лицом поползла толща пузыристого льда. Машину дёргало, один раз её гусеницы почти совсем оторвались от стены, в воздухе поплыла искрящаяся снежная пыль. Тимофей посмотрел вниз, в глубину, и в желудке у него стало холодно, как в глубине ледяной глыбы.
Краулер неожиданно клюнул носом и стал задирать корму. «Неужто всё?!» Танкетку со скрипом переволокло через округлый ледяной обрыв, медленно подтащило к улыбавшемуся Рыжему.
— Никогда не буду альпинистом, — пообещал Браун, с трудом отдирая руки от дуги. Ершов залился смехом.
— Вперёд, фридомфайтеры! — воскликнул он.
Теперь их дорога пролегла по леднику. И это был далеко не каток — тёмные полосы морен, глубочайшие трещины, ледяные стены с карнизами и балконами, зубчатые гребни, хрусткие фирны, встопорщенные льдины… А по обе стороны от застывшей ледяной реки вставали зубчатые горы Принс-Чарлз.
