— Ты… маг созидания? Маг природы? — произнесла я, поняв, насколько тупо звучал этот вопрос с очевидным ответом.
— Ну, как видишь, — София попыталась улыбнуться. — Об этом знали только твои родители, так что теперь это и наш с тобой маленький секрет. Я использую в качестве катализатора бусы из родной деревни. Не самый мощный, конечно, но, чтобы залечивать ваши коленки, этого более чем хватало. Хотя сегодня мне пришлось изрядно потрудиться, чтобы срастить перелом бедного мальчика до состояния обычного растяжения.
Я виновато потупила глаза.
— Сложно поверить, что в Сервитуариуме, который, по твоим словам, рьяно выискивает остатки людей с магическими силами, состояли сразу две колдуньи. Вас же могли раскрыть.
— Маги… хм-м, как бы объяснить… У каждого предмета с хотя бы небольшим содержанием маны, есть магический отголосок, тот самый, который определяют сейчас с помощью лазуритовых сфер. Глаза магов устроены так, что мы можем видеть эти отголоски. Как некую дымку, ауру. Это, конечно, требует некоторого мастерства и долгих тренировок. Например, неопытному магу будет невозможно понять, что излучает магический отголосок — сам человек или надетый на нем, скажем, магический артефакт. Например, даже какого-нибудь украшения или оружия с маналитом будет достаточно, чтобы сбить с толку.
Я резко сжала кулон на шее.
— Или кулона?
— Или кулона, — подтвердила София.
Теперь мне стало ясно, отчего наставница так настойчиво просила не снимать замершее пламя. А как же Ада? Как же могла она все это время скрывать дар от своего сервитуария?
— Конечно, в Ордене так же усиленно скрывается правда о существовании магии. Там изготавливают специальные настойки, которыми они проверяют детей на реакцию к мане. Обычно это выдают за поиск каких-то заболеваний. Однако снадобья — это крайне неточный метод, и, если в ребенке нет сразу сильного дара, обычно зелье не даст никакого результата. Но как только человек узнает о своих силах, магия начинает в нем проявлять себя.
— Получается, дар может со временем крепнуть?
— Ну, ты же не остаешься ребенком на всю свою жизнь, дорогая. Как развивается твое тело, так и магия в нем растет и усиливается. Кто-то может всю жизнь прожить, так и не узнав, что обладал даром. А у кого-то он начинает непроизвольно проявляться еще в раннем детстве, особенно если запас маны очень большой. Ну а если учить управляться с ним, то можно и вовсе скрыть его присутствие от остальных. Этому я и обучала Ренату, пока мы были в столице. Чтобы ее дар не обнаружили.
— Так, хорошо… — голова уже начинала болеть от всего этого. — Получается, маме нужна была твоя помощь, чтобы ты определила, есть ли у меня отголосок?
— Да. А еще она хотела просить именно меня в твои сервитуарии, поскольку могла мне доверять. И тогда я попросила ее приехать в Столицу, незадолго до родов, — тут София запнулась, сделав судорожный вздох. — Я до сих пор чувствую свою вину за это. Мне казалось, что я все предусмотрела, но имперцы оказались на два шага впереди. После твоего рождения нужно было переждать в Столице какое-то время, чтобы ты окрепла для обратного путешествия, а Орден дал разрешение на мою службу Дому Кустодес, но… Рената пропала. Просто наутро ее не оказалось в комнате. Ни записки, ни следов борьбы. Эстебан места себе не находил. Он потратил все ресурсы на ее поиски, пока не получил прямую угрозу. Он рассудил, что ваша безопасность важнее, и отступился.
— Получается, и мама может быть до сих пор жива?.. — едва шевеля губами прошептала я слова, как заветную молитву.
— Милая, прошло уже почти семнадцать лет, — с жалостью произнесла Оре.
Однако я не прислушалась к ней. Сегодня все самое невероятное, что я даже не осмелилась бы предположить, оказывалось правдой. А, значит, был шанс, что мама жива. Что ее где-то удерживают, но кто и зачем…
— Подожди, раз ты сказала, что были почти ровесниками с ней и отцом, то… как такое может быть? Ты выглядишь сильно моложе отца, тебе никак не может быть под пятьдесят.
— Я ведь уже говорила, что несколько старше, чем кажусь? — она виновато посмотрела прямо на меня. — Так вот, я
— Это вроде… источника бессмертия?
— Ну, что-то вроде, да, — неуверенно сказала София, а затем добавила. — Я живу уже свой пятый цикл, мне скоро минет второе столетие. Маги и так по своей природе куда более живучи, но силы природы помогают поднять и эту планку еще выше.
— Двести лет, — ахнула я. — Чем же ты занималась все это время?!
— Пыталась спасти, кого получалось, — печально улыбнулась она. — Раз за разом я под новым именем приходила в Орден, чтобы встать на службу Империи, а спустя зим тридцать, когда мои незначительные старческие изменения уже никак нельзя было оправдать, я «умирала». Возвращалась домой, ждала несколько лет, омолаживалась до подросткового возраста, и снова поступала на службу в сервитуарии.
