Внезапно стрельба прекратилась, и, оказавшись посреди поляны, Том с опаской глянул на вход в туннель. Гехт смотрел прямо на него, на иссеченном шрамами лице застыла издевательская ухмылка, в вытянутой руке блеснул пистолет. Том на мгновение застыл, словно загипнотизированный горящими глазами Гехта. Но тут он заметил, как от стены туннеля за спиной Гехта отделилась человеческая тень. В руке ее сверкнул кинжал. Ренуик.
С нечеловеческим воплем Ренуик прыгнул на Гехта сзади, вонзив кинжал ему в поясницу. Гехт дико взвыл от боли, выронил пистолет и потянулся к пояснице, а затем поднес окровавленную руку к лицу. Продолжая вопить, он повернулся к Ренуику и пошел на него, словно раненый медведь на задних лапах. Ренуик продолжал наносить удары: первый пришелся Гехту наотмашь в предплечье, другой — в бедро, но Гехт, похоже, ничего не замечал: он надвигался на Ренуика, а потом рухнул на него, нанося беспорядочные удары. Они сцепились и покатились по земле, исчезнув из виду в туннеле.
Том приподнял голову Витюши, и она улыбнулась ему. Он повернул ее на бок и увидел на снегу — в том месте, где пуля угодила ей в ягодицу, — огромное кровавое пятно.
— Лежи здесь, — приказал он с притворной улыбкой. — Доми сейчас приведет подкрепление. А потом мы отправим тебя домой.
— Нет, домой я не вернусь, — отрезала она.
— Вернешься, — возразил Том, — мы тебя подлечим. Все будет нормально.
— Я никогда не вернусь назад. Я позаботилась об этом заранее. С прошлой жизнью покончено.
— Как же так?
— У меня есть деньги. Я выхожу из игры.
— Правильно делаешь, — сказал Том, и глаза его наполнились слезами — он увидел, как расползается под ней кровавое пятно.
— Ты же сам мне говорил — никогда не поздно, — проговорила она, улыбаясь.
Том ничего не ответил, к горлу подкатил ком — он видел, что жизнь покидает ее.
— Держи. — И она передала ему детонатор.
Том молча взял его, и вдруг, вероятно, собрав последние силы, она обняла его за шею, притянула к себе и поцеловала в губы.
— Спасибо, — прошептала она, и рука ее скользнула вниз — по его плечу к кисти, в которой он сжимал взрыватель. Одновременно она опустила веки и нажала четвертую кнопку.
На этот раз взрыв прозвучал оглушительно, и свод над входом в шахту рухнул, осколки камня со свистом полетели в разные стороны. Том бросился на землю, пытаясь прикрыть своим телом Витюшу. Горячее дыхание взрыва опалило его щеки, земля качалась и стонала под ним, деревья угрожающе скрипели и корчились, будто от боли.
Эхо улеглось и стихло, но в воздухе, словно густой туман, по-прежнему висело облако пыли и дыма, отчего у Тома першило в горле и слезились глаза. Он услышал крики и увидел, как на поляну выбежала Доминик в сопровождении группы из десяти вооруженных австрийских полицейских.
Том поглядел на бледное лицо Витюши. Улыбка застыла на ее губах.
В мягком лунном свете огромная лужа крови на снегу казалась черной и блестела, как зеркало.
Аккуратный прямоугольный холмик сырой земли над ее могилой резко выделялся на фоне белого снега, напоминая тонкий черный перст. На горизонте дымили заводские трубы; грязно-серый дым бесцельно поднимался вверх, к солнцу, а там превращался в роскошное розово-багряное облако, устремлявшееся в бездонные небеса.
— Все-таки она молодец, согласен? — пробормотал Арчи, затягиваясь очередной сигаретой.
— Да, — грустно кивнул Том, — ничего не скажешь.
Они помолчали.
— А ты ей нравился, знаешь?
Том грустно улыбнулся:
— Она мне тоже.
Снова молчание.
— Гехт не дал ей шанса.
— Не дал. — Том переступил с ноги на ногу и решил переменить тему: — О Дмитрии что-нибудь слышно?
— Бейли позвонил мне вчера вечером. Пока ни слуху ни духу. Но надо думать, этому гаду повезло: скорее всего он уже был снаружи, когда мы подорвали первый заряд.
— Кто-нибудь выжил?
— Шестнадцать человек. Четыре трупа. Вероятно, они оказались в туннеле, когда мы взорвали первые два заряда.
— А Ренуик и Гехт?
— Сгинули без следа. Вероятно, до сих пор там. Копают.
— А что насчет урана? С ураном-то что будет?
— По словам Бейли, германское и австрийское правительства сейчас обсуждают, что с ним делать.
— Иными словами, грызутся по поводу того, кому он принадлежит. — Том понимающе хмыкнул. — Все течет, но ничего не меняется.
Они еще немного помолчали.
— А что этот Бейли? Вышел сухим из воды? — спросил Том.
— Кажется, его переводят в Нью-Йорк. С повышением.
— Ну, дай ему Бог. — Том одобрительно кивнул: — А Виджиано?
— Назад, в Солт-Лейк-Сити. Скорее всего разжалуют в регулировщики.
— Это еще если повезет, — рассмеялся Том.
— Да, Бейли сообщил мне, что на днях ему звонила Дженнифер Брауни. Спрашивала про тебя. Вероятно, где-то прослышала, что ты в этом деле не последняя пешка. Говорит, кто-то ей позвонил, может, сам этот Виджиано.
— И? — нарочито бесстрастно произнес Том, опустив глаза на землю.
