Террористический акт на рынке в Грозном прямо накануне отъезда Гульсум не восприняла никак. Эта информация, она слышала ее по радио и потом обсуждения на улицах, не вызвала у нее никаких эмоций — ни положительных, ни отрицательных. Она никогда не интересовалась политикой, брат даже упрекал ее за полное равнодушие. Тебе бы только твои книжки читать, а о нашей независимости ты вообще не думаешь, говорил Исмаил. Гульсум думала о независимости, но только не о политической, она думала о независимости личности от каких бы то ни было на нее посягательств. Даже когда 9 Мая убили президента Кадырова на стадионе, ей, по сути, было все равно. Кто будет руководить ее республикой — Кадыров, Гантамиров или Масхадов, — ее не волновало, лишь бы была мирная жизнь и интересная работа.
И теракт на рынке интересовал ее только постольку, поскольку в результате могла быть отменена ее поездка в Москву. Но перемены после этого теракта в Грозном отозвались эхом в Гудермесе, и Гульсум не могла их не заметить. Солдаты федеральных войск и милиция чаще останавливали прохожих, проверяли документы и обыскивали каждого второго. Солдат, который всегда провожал ее взглядом около дома, решил остановить девушку. Неужели у меня подозрительный вид, подумала Гульсум. На шахидку, на террористку я вроде бы не похожа, по крайней мере пока. Может быть, со временем черты террористки проявятся в моей внешности, но пока по моему внешнему виду, по одежде этого не скажешь. Я одета вполне нейтрально. Но вскоре она поняла истинную причину желания обыскать ее.
Солдат остановил Гульсум, проверил документы, а потом, нагло глядя ей в глаза, присел, провел руками по бедрам, как будто тщательно обыскивая ее. Его руки обняли ее ногу в плотно облегающих синих джинсах, полезли выше. В этот момент солдат поднял голову и попытался поймать взгляд Гульсум. Но этого ему не удалось, она равнодушно смотрела куда-то вдаль. Он таким же образом обхватил левую ногу, слегка сжал ее и опять, медленно ощупывая, поднял руки снизу вверх. Встал, попросил поднять руки, и провел руками по ее бокам. Гульсум была в тоненькой кофте, и то, что у нее под ней ничего нет, было видно невооруженным взглядом. Но солдат ничего и не искал.
— Что в рюкзаке? — спросил он, хотя именно с рюкзака и надо было начинать обыск, если он действительно подозревал бы девушку.
— Продукты. Сыр, хлеб, овощи, сок, — спокойно ответила Гульсум. — На этот раз Гульсум посмотрела ему в глаза. Солдат вдруг неожиданно покраснел. Гульсум дернула плечом, чтобы снять рюкзак, но солдат сделал резкий отрицательный жест рукой: не нужно.
— Про теракт слышала?
— Да, слышала.
— Вот поэтому и обыскиваем всех, — солдат говорил не спеша, как будто ждал, что девушка поддержит разговор. — Сейчас Грозный вообще на чрезвычайном положении, террористов ищут, уже трех человек взяли. — Гульсум не отвечала. — Ладно, иди и поаккуратней, сама знаешь, какое время. Пять человек погибли и восемь раненых, — сказал солдат. Гульсум смотрела ему в глаза. Она о чем-то задумалась и впала в минутный транс. — Иди, Гульсум, домой, — сказал солдат, и она очнулась, услышав свое имя, как будто доносящееся издалека. Откуда он знает, как меня зовут, подумала она. Ах, да, паспорт…
Она быстро прошла к своему подъезду. Завтра она отправляется в путь. Что ей нужно взять с собой? Ничего, кроме самой необходимой одежды и документов. Ключ от квартиры, адрес. Этот район Москвы она знала прекрасно, там был театр «Вернисаж», где она однажды сидела в зале рядом с артистом Банионисом, который играл в одном из ее любимых фильмов Андрея Тарковского «Солярис». Неподалеку был и Дом кришнаитов с большим эзотерическим магазином, в котором она покупала ароматические палочки, фенечки, недорогие серебряные колечки, кожаные браслеты и дешевые, но очень изысканные индийские платья. Теперь она будет жить неподалеку и готовиться к террористическому акту, который должна совершить на рок-фестивале.
