Ксиала почти не общалась с Серапио с тех пор, как поняла, что его миссия должна закончиться гибелью. О, она кричала на него, когда думала, что остальные на барже не слышат. Шипела ему в столь чувствительные уши разочарованные слова. Бросала в его сторону убийственные взгляды. Даже плакала и умоляла, пока у нее не кончились слова и эмоции, способные это передать. Вначале казалось, что он шокирован тем, что она вообще так беспокоилась о нем, а затем просто сел и молчал, пока она кричала и буйствовала. В какой-то миг она даже подумывала использовать свою Песнь, чтоб заставить его изменить решение, но он бросил на нее взгляд – то ли невидящий, то ли, наоборот, видящий слишком много, – и от этого ее пробрало до костей. Похоже, он знал об этих планах и никогда не позволил бы им осуществиться. Конечно, боль он бы ей не причинил, но в данном случае она не хотела бы рисковать его благосклонностью.
– Ты все еще не разговариваешь? – спросила Айше, когда Ксиала помогала ей привязать баржу. На второй день путешествия Ксиала призналась, что она и сама моряк, и с тех пор девушка помогала Айше и ее семье управлять лодкой – по большей части от скуки и чтобы избежать встречи с Серапио.
– Нет, – ответила она.
– А что ты теперь будешь делать в Тове?
Ксиала пожала плечами. У нее не было никаких мыслей на этот счет. Она даже не была уверена, по-прежнему ли Серапио хотел ее общества или только она хотела его. День. Ему оставалось жить всего один день. Это было отвратительно, ужасно и абсурдно, и при одной мысли о его грядущей гибели ее переполняла ярость.
– Мой дядя хочет отвести Серапио к Одохаа.
– Может быть, и стоит это сделать.
Айше привязала веревку к кнехту и перешла к следующему.
– А ты что будешь делать?
Желудок Ксиалы сжался.
– Раньше я думала, что мы вместе осмотрим город, но теперь…
– Ты можешь пойти со мной.
Ксиала взглянула на новую подругу.
– Я имею в виду, если между вами все кончено, буду рада составить тебе компанию.
Ксиала усмехнулась, прекрасно понимая, что кроется за этим приглашением.
– А если еще не все кончено, то мы можем просто дружить. – Ее пристальный, намекающий взгляд задержался на Ксиале. – Но это было бы просто ужасно.
Ксиала рассмеялась.
Айше была веселой и непосредственной, и, несмотря на ее напористость, Ксиала не чувствовала никакого дискомфорта. На самом деле ее манера поведения напоминала ей обычаи тиков. Но Айше по-прежнему не знала, что
Но Айше была не той, о ком она мечтала.
– Ты готова?
Обернувшись, она увидела сзади Серапио.
– Что?
– Мы прибыли, а я обещал провести этот день в Тове с тобой. Ты готова увидеть город?
– Не надо делать этого только потому, что ты обещал, – сердито огрызнулась она.
Серапио нахмурился:
– Я и не собирался. Я… – Он оборвал речь на полуслове, выражение его лица стало обеспокоенным.
– Позволь мне оставить тебя, – сказала Айше, завязывая узел. Проходя мимо Ксиалы, она коснулась ее руки. – Мое приглашение остается в силе. Захочешь меня найти, загляни в «Собаку», рядом с Великим Домом Титиди – тебе подскажут, как туда дойти, – и спроси меня. – Она осторожно сжала руку и ушла, оставив Ксиалу наедине с Серапио.
Та, скрестив руки на груди, ждала, когда он заговорит.
И голос его зазвучал нерешительно, неуверенно:
– Я прошу тебя не потому, что я обещал, Ксиала. Я прошу, потому что хочу провести свой последний день с тобой.
Все отговорки мгновенно вылетели у нее из головы, а сердце дрогнуло.
– Мать Вода, Серапио! – тихо прошептала она. – Зачем тебе это? Зачем? Дядя Айше заботится не о тебе. Эти Одохаа похожи на авантюристов, которые просто хотят использовать тебя. Ты еще так молод. Ты едва выжил. Ты не должен этого делать!
– Это все, на что я способен. Я думал, ты понимаешь.
– Я понимаю, но… – Она прикусила губу, проглотив слова, которые за последние два дня она произносила уже дюжину раз. – О, преисподняя! – пробормотала она. – Кто я такая, чтобы убеждать тебя, что жизнь стоит того, чтобы ее прожить? Я же ходячая катастрофа! Мне нечего тебе предложить, у меня нет ничего за душой! Я даже не могу вернуться домой!
И все это вдруг сразу обрело для нее смысл. Серапио впервые возвращался домой. К людям, которые не знали его, к дому, в котором он никогда не сможет по-настоящему жить, а потому единственное, что он мог сделать для них всех, – это умереть за них. Он будет страдать так, как должен страдать, лишь потому, что на один короткий миг он станет чем-то большим. Он будет всеми Черными Воронами, он воплотится кулаком своего народа, он станет острым клювом и когтями своего бога, и он не будет одинок. А Ксиала очень хорошо понимала, что, когда ты одинок – это не жизнь вовсе.
– Так ты проведешь со мной день или нет? – спросил он.
– Конечно проведу, – сказала она. – И не оставлю тебя, пока ты не попросишь меня об этом.
