Дети ворона проявились из снежного шторма, подобно одетым в белое призракам. Нескончаемым потоком они текли в расположенный под открытым небом круглый дом, заполняя скамьи, что были оставлены пустыми специально для них. Большинство Созданных Небесами привели двадцать, самое большее тридцать представителей, но Черные Вороны привели в десять раз больше. Они властвовали над Скалой, и Наранпа почувствовала, как Иктан придвинулся к ней, словно почувствовал ее беспокойство, – и на этот раз она не возражала.
Шесть фигур выступили вперед, неся тело павшей матроны. Та, закутанная во все красное, сидела на кровати, сделанной из черных перьев длиной с человека, которые, вероятно, принадлежали их врановым. Положив тело на низкую платформу в двадцати шагах от Наранпы и остальных священников, носильщики поправили перья, так что они покрывали тело умершей, как второй саван. Вокруг мертвой матроны были разложены предметы, которые должны были сопровождать ее в следующую жизнь между звездами – чаши для питья и блюда для еды, украшения из обсидиана, нефрита и бирюзы, а также дополнительная пара сандалий.
Как только тело оказалось на своем месте и носильщики отступили назад, двое детей Ятлизы выступили вперед. Наранпа узнала одетую в белое дочь: та была такой же высокой и гибкой, как и ее мать, и слюда блестела в ее спутанных темных волосах. Узкое лицо девушки было окрашено пеплом и кармином, делая ее оленьи глаза еще более выразительными. Она что-то положила на грудь матери – что-то, что Наранпа не могла рассмотреть, но что, без сомнения, много значило для нее при жизни.
Следующим шагнул вперед сын. Он был единственным, кто носил темные цвета Черного Ворона: гладкая форменная шкура пантеры скрывалась под впечатляющим плащом из перьев. Длинные черные волосы были разделены пробором по центру и заплетены в две плотно прижатые к голове косы, свободные концы которых были перевязаны лентой и выкрашены в красный цвет на конце. Его поразительная фигура бросалась в глаза – красивая, мускулистая, обладающая грацией воина.
Он наклонился, положив сложенную бумагу на грудь матери. Выпрямился, поднял глаза и встретился взглядом с Наранпой.
Огонь и ярость. Вот что сверкнуло в его темных глазах – таких горячих, что они почти обожгли ее. Небеса и звезды! Ненависть! Наранпе показалось, что она стоит слишком близко к огню.
Иктан, тоже это заметивший, напрягся.
В этот момент она полностью поверила, что Черные Вороны подослали убийцу, чтобы оборвать ее жизнь.
А затем сын отступил назад, чтобы присоединиться к сестре, и настала очередь Наранпы подойти к телу. Ее рука дрогнула, когда она положила на погребальный костер свиток из коры – звездную карту, начерченную для умершей, чтобы та могла найти путь домой меж звезд и поселиться с предками Созданных Небесами.
А потом ничего не оставалось, кроме как начать церемонию.
Все прошло достаточно хорошо. Два часа песен и молитв, так что у Наранпы заболело горло, а голос почти пропал. Хайсан спел часть хвалебных песен, а Аба, с ее сладким голосом, столь противоречащим злобной натуре, спела песнь исцеления, от которой собравшиеся принялись вытирать слезы. Наранпа окончила похороны посвящением солнцу, что, конечно, не совсем хорошо сочеталось с кланом Черных Ворон. Она скорее почувствовала, чем увидела волну беспокойства, прокатывающуюся по воронам в белом, и почти что была уверена, что слышала, как некоторые взывали к Одохаа.
Позже, этой же ночью, Черные Вороны вернутся забрать тело и погребальные предметы, чтобы тайно захоронить их где-нибудь в Одо, когда что-то от женщины будет сожжено, чтобы помочь ей вернуться к звездам. Другие кланы, Созданные Небесами, и жрецы не будут присутствовать при этом. Публичная часть похорон была завершена.
Снег превратился в ледяной дождь, и вершина Солнечной Скалы казалась мирком, запертым на зиму. По открытому плато проносился пронизывающий ветер, и здесь не было никакой защиты от стихий: ни крыш, под которыми можно съежиться, ни деревьев, ни строений, чтобы укрыться от ветра. Никто не хотел задерживаться.
Процессии кланов направились обратно в родные районы по плетеным подвесным мостам. Те успели обледенеть за время церемонии и казались очень ненадежными. Люди были вынуждены двигаться медленно, а из-за пронизывающего ветра и быстро темнеющего неба никто не хотел ждать: кто-то требовал притормозить, а у моста, ведущего в Титиди, вспыхнула небольшая потасовка. Наранпа вытянула шею, пытаясь рассмотреть причину, но между ней и мостом было слишком много людей.
