— Алло! Что?! Вы снова хотите меня видеть?
Генерал нахмурился.
— Ну, хорошо. Надеюсь, что это встреча будет последней?..
Тегишеву было непонятно, по какому праву эта Светлова вошла в его жизнь, все в ней перевернула — и вот теперь снова звонит и требует новых объяснений.
Генерал разговаривал по телефону со Светловой и хмуро рассматривал подсвечник с бронзовым Меркурием.
Сейчас он вдруг вспомнил, что это случилось в августе. Вспомнил, как Юлсу поставила подсвечник — этого бронзового Меркурия на каминную полку. Она тогда вдруг неожиданно прикатила к нему на дачу — запорхнула из своей Европы.
Генерал залюбовался тогда подсвечником: бронзовый мальчик с крылышками и изящные бронзовые щиколотки в отсветах огня. Кубическое основание, поддерживающее витой столбик-колонну…
— Нравится? — спросила дочь.
— Очень! Это тебе подарили?
— Купила. В антикварном магазине.
— Это мне? Спасибо.
— Правда, красивый?
— Очень.
Именно сейчас генерал вспомнил и весь тот разговор с дочерью, и едва заметную, странную улыбку Юлсу, когда она посмотрела на поблескивающего бронзой изящного Меркурия.
Вспомнил именно сейчас, когда его опять собиралась посетить эта настырная молодая женщина, Анна Светлова.
— Вам — да, согласна, были не страшны угрозы Марион Крам, — сказала Светлова генералу. — Вам не страшны, а другим?
— Это кому же, интересно?
— Ну, тому, кто мог воспользоваться вашим особенным оружием. Пистолетом, распыляющим циан?
Знаете, этакое экзотическое доступное спецслужбам оружие…
— Ну, допустим, оно у меня есть. И что из того?
— Вы же не давали его поиграть кому-то из знакомых, правда? И хранили его в сейфе? Очевидно, немного людей на свете, которые вообще осведомлены о нем. Ведь так?
— Ну, допустим, что так.
— Раз, два — и обчелся, да?
— Ну…
— Давайте считать. Один — это вы.
— Раз — это я, — о чем-то вдруг задумавшись, автоматически повторил Тегишев.
— А два?
— Два… — Тегишев устало потер виски. — Вы имеете в виду того, кто знал, что этот пистолет лежит у меня в сейфе?
— Да.
— И знал бы код?
— Да.
— Да вы с ума сошли! — Тегишев тяжело опустился в кресло. — Как вы смеете?
— Известно, что накануне смерти Марион Крам посетила некая особа женского пола… Русская.
— Замолчите немедленно! Или я…
— Или — что вы?..
— Или я не знаю, что с вами сделаю!
— Мне кажется, вы вообще не знаете, что вам делать, Игорь Багримович. И не только со мной.
Светлова не успела договорить: вдруг затренькал сотовый телефон Игоря Багримовича Тегишева.
— Слушаю.
Аня смотрела на лицо генерала и видела, как оно становится напряженным, тревожным. Но не просто тревога охватила генерала. Страшная тревога… смертельная. Он побледнел.
— Я немедленно выезжаю! — бросил Тегишев в трубку.
— Что-то случилось? — спросила Анна.
— Прошу, мадам, на выход! И всего наилучшего.
Надеюсь, больше никогда вас не увижу. — И генерал бесцеремонно выставил Анну за дверь своей квартиры.
Ничего не оставалось, как повторить уже знакомый трюк.
Светлова сделала вид, что оскорбление удаляется, а потом тут же на цыпочках вернулась и замерла перед дверью.
Генерал же делал то, что делает любой торопящийся человек: он одевался в прихожей и одновременно говорил по телефону:
— Да, да, вылетаю! Первым же рейсом! — услышала Светлова его командирский, по-военному четкий голос.
— Да, да! Уже вечером я буду в Париже. Да.., на улице Эдинбург.
