Поначалу вдова, как и в разговоре с Ладушкиным, не производила впечатление слишком откровенной. Но Светлова догадалась отправить девочку, которая неотступно стояла возле матери, в магазин за кока-колой. Есть вещи, которые никогда не скажешь в присутствии ребенка…
— Неужели вам совсем его не жаль? — в лоб спросила у вдовы Светлова.
Молчание было красноречивее слов.
— К тому же он мне изменял. — Мадам Полоцухина наконец подняла на Светлову опущенный долу взор, и ее глаза — весьма неожиданно для столь заурядного создания! — мрачно и грозно сверкнули.
— Часто?
— Всегда.
— Вот как!
— Но приводить в дом — это было уже слишком!
— А он приводил?
— Представьте! Женщина прошмыгнула перед самым моим носом! Какая-то бабенка… Натянула себе на физиономию капюшон, как… Ну, словом, смешно сказать, вроде как замаскировалась, словно преступник в телевизионном триллере. Очевидно, чтобы я не смогла ее рассмотреть. Очень мне надо было ее рассматривать! А он еще стал придумывать какие-то смешные объяснения.
— Какие именно?
— Зачем вам?
— Хочется понять, насколько они смешные.
— Ну, что это якобы связано не с тем, о чем я подумала. А самого аж перекосило — весь в лице изменился… Испугался, видно, что я их чуть не застукала.
— Вот как! — Аня задумчиво смотрела на Полоцухину. — Вы уверены, что ваш муж испугался именно этого?
— Уж не сомневайтесь! — с некоторой гордостью в голосе заверила Полоцухина. — Уж он-то знал, что бы случилось, попадись они мне под горячую руку.
И весь вид Полоцухиной вселял уверенность, что это заурядное, скромное на первый взгляд создание в гневе бывает страшно.
Но Ане почему-то не верилось. Ей казалось, что Полоцухина несколько преувеличивает свои возможности.
Мужья со стажем измен, а господин Полоцухин, судя по уверениям супруги, принадлежал именно к этой славной когорте донжуанов, менее стыдливы и уязвимы, чем кажутся их женам. И не спешат проваливаться сквозь землю, застигнутые на месте преступления.
Они могут сыграть в раскаяние.
Но, судя по уверениям Полоцухиной, ее муж был по-настоящему перепуган.
Полоцухина отнесла это на свой счет. Что ж, это ее дело. Но у Светловой появились сомнения: что-то другое испугало господина Полоцухина! Отнюдь не гипотетический гнев супруги. Вряд ли также, что он «играл», симулировал этот смертельный страх.
Так что же его испугало?
Вернее, чем его испугала визитерша?
Не исключено, что это можно считать главным итогом их с Ладушкиным вояжа на полуостров.
Еще один был мертв. Неважно — диабет, не диабет. Он мертв, как и остальные двое. Как Николаев и Гец…
Причины, из-за которых они все погибли, — разные, но результат — практически одномоментно! — одинаков. А какие бы ни были причины, но если смерть случается в одно и то же время и при сходных обстоятельствах — после посещения дамы, — их что-то, да объединяет. Но что?
И Полоцухина тоже накануне смерти посетила какая-то женщина.
Она сообщила что-то ужасное?
Или…
Что же скрывалось там, под низко опущенным капюшоном?..
Никто из свидетелей посещения, ни Инна Гец, ни жена Полоцухина, — никто из тех, кто был в данный момент жив, не видел лица под капюшоном.
Почему же все они, не старые и не слабые мужчины, повидавшие в жизни всякое, были так напуганы?
Чем она их так потрясла?
Просто не женщина, а Медуза Горгона какая-то!
От одного взгляда стынет кровь.
Вот она у них всех и застыла. Увы, на той самой температурной отметке, на которой прекращается жизнедеятельность.
И люди превращаются в мертвецов.
