Когда о любви к тебе думал и думал,Я понял: любовь всего мира есть дудочка только,На ней же играет Сам Дух, через тень твою, трудно изречь,Слова подобрать и тот образ, что это опишет,Там ночь нависала весенняя, полная тайны,В тот миг я почувствовал – Небо Ночное сказало:«Мой Симеон, только Мой! Не дерзай познать это мыслью!»Я испугался величья глаголов нетленных,Боголюбовеявляющетонкотаинносиянных,Ревностнонепостижимосверхлюбовнопалящих,Исступленнокротчайших и сладкоуханных…<p>«Прекрасен серп луны над головою…»</p>Прекрасен серп луны над головою,Мы снова как-то встретились с тобою,Как лев пустынный зарычав во мгле,Ты сердце сына призывал к себе.А я, бежал, взволнованный от счастья,И я увидел: это ты отчасти…А ты расправил руки, как крылаДалекого бессмертного орла,И кистей воск согнув от жара неба,Ты воспорхнул туда, где смертный не был:И ты позвал меня к себе смиренно,И серп луны плыл к сердцу прикровенно,И севши, бедный, во ладью златую,Я плыл к тебе и все еще плыву я,Хоть прах мой ветры тайно разбросалиНа грудь отрогов, где мы отдыхали.<p>«Взмахни крылами, пророк, упорхни мотыльком……»</p>Взмахни крылами, пророк, упорхни мотыльком…Я услышу трепет крыл твоих, луна заплачет,Как перевернутая чаша неописуемой любви.Улыбнись, пророк, прости, что я подступил так близкоК твоей тайне. Крылья тонки, как лучей волоски, и…Неведение мое о тебе, называющее себя «любовью».Я зрел полет твой, тихий, как «слабость» ума…Ты покинул ум, пророк, чтобы научить меня,Что Божественная любовь иная, чемВсе мои отражения, кусочки янтаря в ладонях.Все раны сердца ты, возлетев, исцелил:Я видел, как летал мой отец,Стремясь к безвидной страсти высочайшей болезни.Болезнью зову цветонетленную Любовь,Которой меня учат твои опьяняющие движенья.<p>«Мучительная Страсть, тихая Любовь…»</p>Мучительная Страсть, тихая Любовь,Зажгла мои персты, что спали.И вот, Он явился к преступнику,Явился совершенно неявно, как Бог, явнымВетром Безветрия…Грешник пытался уклониться, но не смог!Смягчил он уста, не знавшие поцелуев уст,И вот я, Его тихий смертник, плача, ломаю калам,Но ты, послушник, в нежнейшем желаньиНе утешишь главу раненого льва,Чья лапа в ангельской десницеПочувствовала кольцо обручения,Мучительную страсть потериЕго черных покровов, Его сладостных силков!Припади к моим губам в первый день моей смерти,И ты почувствуешь свободу раба, златокудрый брат, милый!Ты отпрянешь, свобода раба непереносима!Так я тщетно сжимал в объятьях древо
