— Прикрой улицу, — повторил он, теперь уже тому, кто сидел у окна, и загрохотал вниз по лестнице, не заботясь, слышит его шаги дневной сторож или нет. Быстрый взгляд из-за дверей наружу, рывком — через улицу, с молотком на изготовку.
Парадное особняка оказалось не запертым. Кабаков остановился перед дверью в квартиру Музи и прислушался. Затем, встав к двери боком, размахнулся и со всей силы ударил молотком точно в центр дверного замка.
Замок вылетел, унося с собой часть дверной панели, а Кабаков оказался внутри квартиры прежде, чем упали на пол щепки. В руке он держал устрашающего вида револьвер, целясь в толстого человека в женском платье.
Музи стоял в дверях спальни с руками, полными бумаг. Щеки у него тряслись, в глазах застыл тупой, болезненный страх. Не сводя их с Кабакова, он произнес:
— Клянусь, я не…
— А ну, лицом к стене, руки над головой, ладони на стену!
Кабаков тщательно обыскал Музи, вытащил из его сумки небольшой автоматический револьвер. Потом закрыл изуродованную дверь и припер ее стулом.
Музи взял себя в руки просто-таки молниеносно.
— Вы не возражаете, если я сниму парик? Он, видите ли, вызывает страшный зуд.
— Не возражаю. Садитесь. — Кабаков взялся за микрофон. — Димплз Джерри. Свяжитесь с Мошевским. Скажите, пусть приведет машину. — Он вытащил из кармана паспорта. — Музи, вам жизнь еще дорога?
— Это, несомненно, вопрос сугубо риторический. Могу я осведомиться, кто вы такой? Вы не предъявили никакого ордера, но и не прикончили меня на месте. По этим двум действиям, как по верительным грамотам, я сразу мог бы определить, кто вы.
Кабаков передал Музи свое удостоверение. Лицо толстяка осталось бесстрастным, но в голове его немедленно заработал хорошо отлаженный механизм: Музи понял, что может выйти сухим из воды, и просчитывал все возможные варианты спасения. Сложив руки на обтягивающем живот фартуке, Музи ждал.
— Они ведь вам уже заплатили, верно?
Музи колебался. Кабаков поднял револьвер, зашипел глушитель, и пуля пробила спинку кресла в опасной близости от шеи Музи.
— Музи, если вы мне не поможете, прощайтесь с жизнью. Они вас в покое не оставят. Останетесь здесь — вас отправят в тюрьму. Вам должно быть ясно, что я — ваша последняя надежда. Я предлагаю вам сделку, но уговаривать вас не собираюсь. Расскажите мне все, и я доставлю вас в аэропорт Кеннеди и посажу в самолет. Только я и мои люди способны доставить вас в аэропорт живым, а не мертвым.
— Я припоминаю, что слышал ваше имя, майор Кабаков. Я знаю, чем вы занимаетесь, и не очень верю, что вы оставите меня в живых.
— А если речь идет о деловых соглашениях, вы держите свое слово?
— В большинстве случаев.
— Я тоже. Я полагаю, вы уже получили от них обещанную сумму. Или хотя бы ее значительную часть. Расскажите мне все и можете отправляться тратить эти деньги.
— Куда? В Исландию?
— Ну, это ваши проблемы.
— Ну ладно, — тяжело согласился Музи. — Я все скажу вам. Только я хочу улететь сегодня же.
— Если информация — та, которую мы ждем, я согласен.
— Я не знаю, где находится взрывчатка, это истинная правда. Ко мне обращались дважды — один раз здесь, один раз — в Бейруте. — Музи отер лицо фартуком, чувствуя, как облегчение разливается теплом по телу, словно от рюмки коньяка. — Вы не против, если я выпью «Перье»? Этот разговор вызывает жажду.
— Вы, конечно, понимаете, что дом окружен?
— Поверьте, майор, мне вовсе не хочется бежать.
Кухню от гостиной отделяла только сервировочная стойка. Кабаков мог спокойно следить за Музи, ни на минуту не выпуская его из вида. Он кивнул.
— Сначала ко мне обратился американец, — сказал Музи, подходя к холодильнику.
— Американец?
Музи открыл дверцу холодильника и на миг увидел… Взрывное устройство разнесло в куски и холодильник, и стену кухни, и Музи. Взрыв сотряс комнату, подбросив и перевернув в воздухе Кабакова, у которого хлынула носом кровь. Он падал, падал, и куски мебели с грохотом валились на пол вокруг него. Тьма. Звенящая тишина. Потом — потрескивание огня вокруг.
Первый сигнал пожарной тревоги прошел в восемь ноль пять. Диспетчер пожарной охраны сообщил: «Четырехквартирный, кирпичный, двадцать два на тридцать восемь, охвачен целиком. Машина 224, лестница шестнадцать, „скорую“ вызвал».
В полицейских участках стрекотали телетайпы, печатая следующее сообщение:
ИНФО 12 0820 ЧАС 76 УЧАСТОК СООБЩ ПОДОЗРИТ ВЗРЫВ И ПОЖАР 382 ВИНСЕНТ СТР ДВА ПНМ[25] ОТПР ГОСПИТ КИНГЗ КАУНТИ ОПР 24
ZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZ
Механизм, загружающий бумажную ленту, щелкнул раз-другой, каретка вернулась на место. Пошло еще одно сообщение:
ИНФО 13 0820 ЧАС ИСПР ИНФО 12 ОДИН ПНМ ОДИН РАНЕН ПОДТВЕРЖД ГОСПИТ КОЛЛЕДЖА ЛОНГ АЙЛЕНД ОПР 24
ZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZZ
Репортеры из «Дейли ньюс», «Нью-Йорк таймс» и «Америкэн пресс» уже ждали в коридоре университетской больницы Лонг-Айленда, когда начальник пожарной охраны вышел из кабинета с горящими щеками, злой как черт. Рядом с ним шагали Сэм Корли и заместитель начальника полиции. Начальник пожарной охраны откашлялся и, отворачиваясь от фотокамер, произнес:
— Я полагаю, причина пожара — взрыв газа в кухне. Ведется расследование.
